🇸🇾 В контексте стремительного наступления группировки «Хайят Тахрир Аш-Шам»* на севере и западе Сирии (провинции Алеппо, Идлиб и Хама) и последующей общей эскалации конфликта, повышается вероятность вовлечения в вооруженное противостояние южных провинций – Даръа и Ас-Сувейда.

В информационном поле даже появляется новая оппозиционная официальному Дамаску структура под названием «Операции Южной Сирии» (عمليات الجنوب السوري), которая с 1 декабря объявила чрезвычайное положение в мухафазах Даръа и Ас-Сувейда. Что-то вроде Южная Свободная Сирийская Армия 2.0 Lite.

C провинцией Даръа все достаточно сложно для официального Дамаска, поскольку район действительно обладает проблемами с безопасностью. В мухафазе присутствует развитая инфраструктура контрабанды оружия и наркотических средств (каптагон) через границу с Иорданией. Так, вероятно, по этим каналам и поступает оружие на Западный берег в группировки Наблус, Тулькарм и т.д. Особенно отметим данный факт, поскольку он актуализирует современное присутствие израильских служб на юге Сирии.

Что касается Ас-Сувейда, то она, в целом, имеет те же самые проблемы, поскольку также обладает протяженной границей с Иорданией. И оппоненты Асада явно пытаются соединить в единый фронт Даръа и Ас-Сувейду. В этой провинции особые опасения вызывает оппозиционная вооруженная группировка «Партия Ливаа Ас-Сурия» (حزب اللواء السوري), которая поддерживается по неофициальным каналам израильскими и западными спецслужбами, а также явно имеет связь с курдской СДС.

Однако, население, социальные и религиозные институты мухафазы принципиально отличаются (в подробности вдаваться не буду - скоро выйдет статья). По этой причине говорить о каком-то едином южном фронте противодействия официальной власти пока нельзя. Отметим несколько факторов:

1. Специфика развития друзской общины в Сирии, в целом, отмечается наличием религиозного института шуюх аль-акль (شيوخ العقل). После начала гражданской войны и ослабления власти официального Дамаска, религиозные институты стали вновь приобретать политические и социальные функции. Сейчас, фактическим главой общины является шейх аль-акль Хикмат Аль-Хиджри (остальные два шейха аль-акль в меньшей степени активны). И хотя Х. Аль-Хиджри выступает в оппозиции к правительству Б. Асада, шейх аль-акль все же достаточно умеренная фигура, которая стремится к мирным преобразованиям в стране. Вероятно, у Аль-Хиджри даже есть постоянные каналы коммуникации с мухабаратом по вопросам безопасности.

2. Лидеры общины, как и сам мухабарат, прекрасно понимают, что значительная численность друзов в рядах САА уже сейчас создает сложную дилемму для населения. С одной стороны незыблемое правило выживания — лояльность к этнической и религиозной идентичности (против своих нельзя идти), с другой стороны — обязательства перед государством для военнослужащих или недовольство официальной властью среди оппозиционных элементов. По этой причине мухафаза стремится к мирным преобразованиям в стране, поскольку иной вариант предполагает раскол в друзской общине.

3. Друзы, как и другие этнические меньшинства в Сирии, сильно пострадали от рук исламских радикалов. Несмотря на риторику группировки ХТШ*, позиционирующей себя в своих заявлениях как «оппозиция режиму Асада», действия организации свидетельствуют о пренебрежении к принципам религиозного и культурного плюрализма в Сирии. Да что уж говорить про связь Аль-Джулани с ИГИЛ* и Аль-Каидой*... Друзская общины, которая, напомню, достаточно консолидированная вокруг шейха аль-акль, прекрасно понимает, что в выборе между исламскими радикалами и светской (пусть и алавитской) властью, вторая более предпочтительная.

Это лишь некоторые факторы, которые в определенной степени снижают риски создания единого южного фронта. Террористы и связанные с ними внешние акторы/государства явно стремятся в информационном поле слить воедино провинции Даръа и Ас-Сувейда.

* Признана террористической, запрещена в РФ