🇸🇾 🇸🇾 Гражданская война – от дезинформации к дезинтеграции

Сирийское информационное пространство стремительно погружается в состояние хаоса. На фоне общей эскалации насилия радикальная сектантская риторика достигла беспрецедентного уровня. Так, в популярных сирийских СМИ продолжается кампания по стигматизации друзской общины как «произраильских сепаратистов» и «предателей Родины».

К примеру, популярный телеграм-канал на более 100 тысяч подписчиков открыто разжигает этноконфессиональный конфликт и распространяет видео «одного из жителей провинции Ас-Сувейда», который якобы категорически «отвергает ислам» и заявляет о «независимости провинции».

Масло в огонь подливают очередные демонстрации против новой «власти» А. Аш-Шараа и кровавых событий на побережье. Так, вчера, на площади Аль-Карама в административном центре провинции Ас-Сувейда собралось несколько десятков протестующих с плакатами о «преступлениях нового режима». При этом, идентичные протесты в Дамаске, видимо, не сильно волнуют радикальные элементы.

Более того, внутренние и внешние игроки используют классические тактики столкновения суннитских бедуинских племен мухафазы Ас-Сувейда с друзскими группами. По информационным каналам провинции распространяются слухи о мобилизации той или иной части населения для ответной милитаризации меньшинств. По этой причине бедуинское Собрание южных племен (تجمع عشائر الجنوب) выпустило официальное заявление, призвавшее избегать «эскалации на основе дезинформации», а также противостоять попыткам раскола «сыновей Ас-Сувейды».

Дополнительным фронтом стала провинция Даръа, где радикальные силы усиливают пропаганду, позиционируя регион как «последний барьер» между «друзским сепаратизмом» и израильским влиянием. Ложный нарратив консолидирует локальные группы вокруг антидрузской повестки, фокусируя внимание на «оккупационной угрозе со стороны ЦАХАЛ».

🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥
🖊 Доверие к любым институтам — от местных советов до медиа — стремительно падает. В условиях, где каждый канал продвигает альтернативную реальность, граждане начинают идентифицировать себя исключительно через призму конфессии или племени.

Так, Дамаск, и без того контролирующий де-факто лишь часть территорий, может потерять остатки легитимности в глазах меньшинств. Друзские и бедуинские анклавы, усиленно противопоставляемые центру и друг другу, могут начать формировать собственные системы безопасности и управления, вероятно, опираясь на политическую поддержку внешних покровителей. Более того, «защита меньшинств» является прекрасным предлогом для расширения израильского наступления на юге Сирии.

Что касается конкретно провинции Ас-Сувейда, то любое локальное столкновение, спровоцированное дезинформацией, может перерасти в полномасштабный межконфессиональный конфликт. Это не только усилит внутреннее/внешнее (в Израиль или Иорданию) перемещение населения, но и привлечет в регион радикальные группы под предлогом «защиты соплеменников». В таком случае, распад Сирии будет вопросом времени.

Провинция Даръа также рискует стать плацдармом для реванша джихадистских структур. Нарратив о «последнем форпосте» против «друзско-израильской угрозы» может быть использован, к примеру, для вербовки молодежи, разочарованной в новых властях. В сочетании с экономическим и социальным коллапсом это создаст питательную среду для террористических рецидивов.