💊 Экономика дефицита: как лекарства переходят в сегмент luxury

Москвичка пожаловалась, что ее муж с опухолью поджелудочной железы четвертой стадии не может купить себе «Абраксин» — лекарство тяжело найти во всей стране. На один прием требуется два флакона, один стоит 75 000 рублей.

При этом, согласно февральскому постановлению правительства, льготникам на приобретение медицинских препаратов выделяется 1400,7 рублей на человека в месяц. Этой подачки на комплект от обычного гриппа хватит с натяжкой.

И это не точечные провалы, а системная проблема. В России уже несколько лет растет доля расходов на лечение, которые люди оплачивают сами. По экспертным оценкам, эти расходы составляют около 35-40% всех затрат на здравоохранение, а это уровень стран с куда более слабой социальной системой и заметно выше, чем в странах ОЭСР.

Лидер справороссов Сергей Миронов ранее призывал повысить МРОТ до 60 000 рублей за счет отмены льгот и повышения налогов для сверхприбыльных отраслей экспорта сырья, финансов и страхования. Однако бизнес России уже накопил 8,2 трлн рублей просроченной задолженности.

Если раньше можно было перехватить кредит и выйти если не в плюс, то хотя бы в ноль, то при нынешней ставке в 20% компании не горят желанием тонуть в долгах. В результате ломается вся цепочка: от производства до поставок в больницы.

Параллельно растет число хронических заболеваний. Только диабетом в России официально страдают около 5,5 млн человек, а с учетом недиагностированных случаев — до 10-12 млн. При этом на современные препараты требуется около 150 млрд рублей в год, а бюджет выделяет 8,4 млрд рублей.

И, конечно, здравоохранение не защищено от коррупции и клановых распилов. Может быть, надо отменять льготы не населению, а господам, контролирующим целые отрасли?

А пока врачи рекомендуют пациентам самостоятельно добывать себе лекарства, потому что в больницах их нет. Дефицит касается не только дорогих и уникальных препаратов для онкологии, диабета и неврологии — даже условный парацетамол дорожает из-за усложнения логистики, санкций, ухода иностранных компаний и погружения бизнеса в долги.

Отсюда и появляются предложения «оптимизировать» лечение — например, отдавать приоритет работающим пациентам. То есть тем, кто еще приносит экономическую пользу.

Остальные вынуждены или сокращать норму приема лекарств, или покупать их с рук у предприимчивых сограждан. Ежедневно эти «новые русские» 2020-х ввозят в Россию горы таблеток в своих чемоданах. Часто продают пустышки, но страдающему от хронического заболевания любое плацебо втридорога внушает хоть какую-то надежду.

Ветеринария тоже страдает от дефицита лекарств — всё подорожало на треть, и медуслуги для питомца сравнялся с уходом за болеющим человеком.

Вопрос уже не в здравоохранения и даже не в экономике. А в том, сколько стоит человеческая жизнь в системе, где деньги на лечение заканчиваются быстрее, чем сами пациенты.