Выставочный проект "Опыт касаний" (Калининград)
открытие 19 апреля 2025
Post #242
100
Forwarded from Сигнал
- 🔥 1
ОП @opit_kasanii
Forwarded from Сигнал



Художница повествует о безусловной материнской любви, которую она чувствовала в детстве, проживая каждый день в ощущении безопасности и комфорта. Но эмоционально-телесных проявлений со стороны матери девочке не хватало: не было объятий, фраз «я люблю тебя», «горжусь твоими успехами». Зато мама постоянно вязала для дочери кофточки, юбки, шарфы и шапки. Каждая петля, каждый стежок этих изделий были для будущей художницы не просто проявлением техники: она видела в вязании способ, которым мать всё-таки рассказывала о своей любви и давала защиту через «тепло вязаных вещей». Визуальная эстетика представленного проекта построена на сочетании жёсткости камней и мягкости вязаных изделий. Вязаные сетки выступают метафорой теплоты материнских рук и показывают, что руки мамы способны «согреть камни», обеспечить физическое и эмоциональное укрытие и создать пространство, где мы можем безопасно расти и развиваться.

Созданные художником из фактурной древесины ассамбляжи словно произрастают из плодородной почвы: это кажется многообещающим началом, что отчасти соответствует истине. Серия объёмных, врезающихся в память работ представляет собой трилогию, рассказывающую не просто историю разбитых чувств, но повествующую о трёх стадиях абьюзивных отношений. Начинается всё романтично — с букета на первом свидании, и это должно символизировать новую жизнь, прикосновение к любви. Цветы, конечно, уже срезаны, но, если не знать, что будет, дальше, в этом нет ничего, что может показаться предвестником жестокости. И всё же она проявляется на втором панно пышно и грубо в виде лопаты, разрубающей стебли цветов. За этим символом может скрываться даже физическое насилие — автор допускает такую трактовку. Итогом является разбитая ваза, разбросанные цветы — прозрачный символ, не нуждающийся в разъяснениях.

Серия керамических браслетов, созданных из бусин разного размера и разной сложности исполнения, предназначается для украшения стволов деревьев, устремлённых вверх, как кисти рук. Проект посвя-щается Фредерику Шопену, гениальному сочинителю и виртуозному исполнителю фортепианной музыки. Художница обращается к бусинам, проводя аналогию между ними и «нанизанными» на стан обозначениями нот. Разнообразие бусин подчёркивает ритмическую сложность музыки Шопена. Важно, что постукиваю-щие друг о друга керамические сферы тоже являются инструментом звукоизвлечения. В пространстве «Сигнал» представленная работа является своего рода «превью» к уличной инсталляции автора, рас-положенной в сквере Шопена (историческая площадь Цитен) на маршруте «Опыт касаний. Временно» — уличного блока нашего проекта.

Художник с помощью своей работы призывает нас включиться в преодоление такой серьёзной и распространённой общественной проблемы, как насилие над женщинами в семьях. Эта форма насилия, происходящая за закрытыми дверями, более того, в настоящее время декриминализованная, сопровождаемая угрозами и манипуляциями, часто остаётся вне зоны публичного внимания. Между тем, глубоко пострадавшие, пережившие опыт физической, эмоциональной, психологической и экономической травматизации женщины испытывают страх, стыд и отчаяние и не понимают, куда обратиться за помощью. Важно осознавать, что семейное насилие не должно оставаться тайной: его жертвам необходимы поддержка и доступ к профессиональной помощи. Своим достаточно прямым провокационным высказыванием автор художественного объекта ставит нас перед болезненным фактом: мы должны открыть глаза, начать осуждать насильников, заняться созданием безопасного и заботливого общества, где каждая женщина сможет чувствовать себя защищённой и уважаемой.

Серия является формой выражения сложных чувств матери девочки-подростка, для которой, в её тринадцать лет, «тискаться» с мамой стало уже чем-то неприемлемым. Убеждённая, что «самое драгоценное, самое тёплое и безоговорочное — это прикосновение к собственному ребёнку», обеспокоенная «ускользанием» дочери «в мир взросления», мать — вопреки не только неизбежности сепарации, но и мнению собственного мужа, понимающего, что у дочери должна быть «возможность учиться на собственных промахах» — до сих пор стремится каждым прикосновением укрепить связь с дочерью и защитить её от всех жизненных невзгод. Прикасаясь к ребёнку, беря её за руку перед пешеходным переходом, мама снова и снова возвращает «их общее детство» — беззаботное время, когда дочка полностью принадлежала ей. Представленные фотографии довольно честно и яростно передают позицию слияния, в которой её автор находится со своей дочерью.

Неистово чувственные, относящиеся, безусловно, к эротическому жанру чёрно-белые, снятые по принципу автопортрета, фотографии носят подчёркнуто вызывающий характер, но не потому что на них художник и его муза без стеснения демонстрируют близость друг к другу, а по той причине, что за этим танцем страсти не кроется любовных отношений в привычном понимании. Художник отдельно проговаривает, что он и его дражайшая муза Moorichika не являются возлюбленными и не состоят в романтических отношениях. Объединённые любовью к искусству, они приняли за истину, что возможность доверительно касаться друг друга не должна зависеть от того, являются ли чувствующие эмоциональную близость люди интимными партнёрами. Таким образом, эта фотографическая серия представляет собой своего рода манифест абсолютного, доходящего до эротизма, доверия, не подразумевающего сексуальной связи.

Автор обращается к вопросу, что делать мужчине со своей уязвимостью. Ответ стар, как мир: нарастить «вторую кожу» — она же аналог доспеха, рыцарского или варварского. Защитные пластины от человека-текста представляют собой, в то же время, застывшую в материале вербальную агрессию — символическая попытка преодоления алекситимии. Провокативная серия показывает, что, в итоге, с человеком под «бронёй» невозможна даже нежная коммуникация.

Данная работа, пожалуй, воплощает идею подлинно тактильного искусства уже на уровне названия. Той же цели служат текстильный материал и коллажная техника, так как поверхности, образованные по принципу наслоения, актуализируют у зрителя именно тактильный опыт. Серия, посвящённая, главным образом, ушедшей из жизни пятнадцать лет назад маме художницы, состоит из четырёх «страниц» семейного фотоальбома. Используемые фотографические изображения, хранящие кадры из детства, наслаиваются друг на друга, в чём — по замыслу автора — уподобляются воспоминаниям, и так же, как следы памяти, становятся прозрачными, далёкими. Бархатные страницы выступают сенсорной метафорой маминых рук, нежных прикосновений которых автору более никогда не ощутить. Надписи маминой рукой, отпечатки пальцев на глянцевой поверхности фотографий лишь только подчёркивают переживание художницей тёплых телесных контактов с матерью как опыта прикосновений, безвозвратно ушедшего.

Серия, состоящая из пяти минималистичных изображений, похожа на этюды: не только изобразительные, но и театральные, в ходе которых с помощью соприкосновений руками актёры могли бы выполнять задания по воплощению эмоций, возникающих между влюблёнными. Замысел представленных листов, действительно, связан с историей театра, а точнее, с фактом из жизни Константина Станиславского, у которого кроме фразы «Не верю» случались и другие афористические изречения. Так, в ответ на просьбу описать глаголом действия, что значит «любить», режиссёр, отвергнув варианты «дарить подарки и цветы», «жить интересами любимого», «пожирать глазами» и другие, ответил: «Хотеть касаться». Известному деятелю искусств подпевает и не менее известный квартет «The Beatles» в композиции «I Want to Hold Your Hand»: «Когда я касаюсь тебя, чувствую себя счастливым…». Цитируя знаменитостей, художница визуально погружает нас в интимную энергетику желания касаться.

В перформансе, созданном в 2014 году двумя художниками, используется опасная бритва, предварительно заточенная до остроты. На видео запечатлён момент первого применения этого инструмента обоими участниками. Довериться другому — значит испытать чувство смирения и близости, пока опасная «бабочка» порхает у твоего лица.

В серии цифровых коллажных работ автор пытается показать спектр всех важных прикосновений, опыт которых человек испытывает в течение своей жизни — от первого прикосновения к материнской груди до финальных прикосновений родных людей к самому человеку. Строго визуальными средствами автор говорит о чувственности и создаёт портреты самых значимых окружающих человека людей, используя при этом максимально простой и понятный язык художественного повествования. Помимо собственно сюжета художница пытается донести идею, что сложность технического исполнения не является самым главным критерием в искусстве, так как важнее, чтобы художественное произведение вызывало приятные ассоциации и чувства, которых иногда не хватает. Автор призывает ценить тех, кто прикасается к вам с любовью — не важно, в первый раз или в последний.


Состоящая из шести повреждённых, побитых, смятых тёрок, украшенных нитями розового и красного бисера, графическая серия направлена на актуализацию у зрителя тактильного опыта взаимодействия пальцев с хорошо известным хозяйственным приспособлением. Это опыт, скорее всего, знаком каждому, а наиболее вовлечённым в домашнее хозяйство известен — в буквальном смысле — до боли. Безусловно, тёрки — как предмет кухонного обихода — отсылают, в первую очередь, к женским социальным и чувственно-эмоциональным практикам. Хаотично просачиваясь сквозь отверстия в измученных, покалеченных тёрках, бисерные вкрапления символизируют капли и струйки крови, сохраняя при этом декоративную функцию, связанную со стремлением женщин делать бытовые и неприглядные вещи красивее. Таким образом, в своей серии художница не только сама передаёт картину боли, но и как бы ставит вопрос об эстетизации страдания как в искусстве, так и в повседневных действиях людей.

Сентиментальное, очень личное произведение воплощает собой историю встречи двух взглядов на мир. Один представлен черновыми записями программиста «старой школы», перед созданием неосязаемого алгоритма привычно осуществлявшим рабочие вычисления в больших тетрадях с листами, размеченными строгой клеткой. Руководствуясь прикладными мотивами, мужчина не сохранял свои черновики, и после его смерти в распоряжение его жены попало всего две тетради. Разглядывая написанные бисерным почерком формулы, рисунки и графики, женщина-художница впервые увидела в этих записях необычный дневник, передающий живой и творческий ход научной мысли. Ведомая этим открытием, а также воспоминаниями о последних осенних прогулках с мужем в парке, художница решилась прикоснуться к тетрадным листам акварелью, оставив отпечатки собранных в том самом парке «золотых» листьев. Так её художественный взгляд, наконец, соприкоснулся с вовсе, как оказалось, не противоречащим ему математическим.







Работая с образами и метафорами, которые позволяют преодолеть рутину обыденности и вновь обрести тем самым радость жизни художница в своей новой серии работ обращается к идее движущей силы страсти. Раскрывая темы эротизма и притягательности тайны, автор намеренно выбирает красный цвет — символ крови, действия, самой жизненной энергии. Показывая весьма кинематографично — практически, в жанре «нуар», соблазнительность и манкость, художница наводит на мысль, что это всего лишь инструменты, которые в умелых руках приведут — с точностью хирургического скальпеля — к желаемой цели, в неумелых же обратятся разрушительными последствиями. Загадочное красное свечение поддерживает присутствующую в сюжетах интригу. Местами очевидна двусмысленность, построенная на шатком балансе противоположностей: мужское и женское, наивное и коварное, вульгарное и академичное. При этом, согласно замыслу автора, все пространства соединены «красной нитью». Спасительной ли?