По-настоящему работа с нарциссическими защитами начинается когда удается заметить реальность во всей её сложности. То есть увидеть и как эти защиты мешают мне строить близость, и как «облегчают» жизнь, упрощая отношения и помогая достижению результатов. Облегчая и упрощая потому, что позволяют двигаться к успеху по прямой, не отвлекаясь на сложность и противоречивость чувств, своих и других.

Нарциссические защиты устроены так, чтобы не встречаться с уязвимостью и болью. Только так и можно было сохранять связь со значимыми взрослыми: начинал плакать, капризничать, злиться - получал порцию игнора, пренебрежения, упреков, высмеивания, насилия. А та часть, где я умный, сильный, решительный, рациональный, красивый - приветствовалась, поддерживалась, поощрялась. Явно или манипулятивно, вслух или невербально, но урок усваивался глубоко в мозг и тело, превращаясь в неосознавемые паттерны поведения и мышления.

Первое с чем обычно сталкиваешься с помощью нарциссических защит - это гнев по поводу различий и приближения к своей уязвимости. Распознать такой гнев в себе можно вот как - он не про нарушение другим моих границ, а про несоответствие моих ожиданий от этого другого. Потому что другого как Другого я увидеть не могу, мне он важен не как Субьект, а как обьект расширения (ровно так же как я был когда-то для своих родителей). И вот когда другой «вдруг» демонстрирует признаки различий, неслиятельности со мной, я начинаю злиться.

Если заметить, идентифицировать и расшифровать этот свой гнев, то под ним можно обнаружить, как правило, страх стыда. Стыда как ощущения себя непринятым, неважным, недостачно хорошим. Переживать стыд, конечно, невыносимо, это можно лишь там, где есть безопасность, принятие, глубокая эмоциональная связь, то есть близость, но так как опыта этого не было в достатке, опереться не на что. Поэтому страх стоит на страже приближения к своей уязвимости. А злость защищает от приближения к этому страху. Вот такая многоступенчатая защита от обнаружения себя, доступного для построения близких отношений, где необходимо доверие, а оно невозможно без открытости, обратной стороной которой является риск пораниться и поранить другого.

И чтобы проходить сквозь эти защиты, замечая их, проживая, понимая, и необходимо особое пространство, как правило терапевтическое, где шаг за шагом, порой очень постепенно и долго, через множество итерацией приближения-отдаления получаешь новый опыт, где можно злиться, бояться, грустить без риска остановки и стыжения. И тогда прикасаться к самым сложным местам опыта, постепенно оживляя загрубевшие, сверх/нечувствительные участки телесной памяти через близкие отношения теперь уже с терапевтом, раз с родителями не получилось. И это шанс, что тогда дальше не передашь это теперь уже своим детям.

Можно построить успешную карьеру, заработать много денег, сделать суперполезные проекты для других, но все равно чувствовать себя одиноким, непонятым, непринятым на глубинном уровне. Часто в корне этого противоречия между внешними достижениями и ощущением тщетности всего этого и пустотой, одиночеством, недостаточности и лежат нарциссические защиты.

Подобраться к ним чаще всего удается лишь через кризис. И тогда самая большая казалось бы неудача, провал, потеря могут стать началом совершенно нового движения своего развития. Движения к себе настоящему, сложному, несовершеному, противоречивому, уязвимому - живому, а значит и другим не как обьектам отыгрывания и расширения, не как функциям обеспечения своих потребностей, а как людям с кем возможна близость как Встреча.

Там где есть Встреча и рождается наполненность, глубина, объёмность восприятия себя, других, жизни. Там, где есть Встреча и рождается волшебство любви. Путь к ней может быть извилист и парадоксален. В том числе и в силу бронебойности и замудренности нарциссических защит, опутывающих порой всю нашу жизнь.