Интеллект — коварный инструмент. Долгое время я использовал эрудицию как исключительно красивую броню, порой подменяя ей чувствительность. В жизни это создает иллюзию мастерства, но на деле часто служит способом избежать встречи с живой болью другого. Теперь уже из разных позиций: и как клиент, и как терапевт, и как супервизор, я вижу: настоящая терапия начинается там, где я могу позволять этой защите давать трещину, не улетая в самобичевание. Признавать свою неидеальность и уязвимость. Но и не лишаясь рассудка.

Сила гештальт-подхода в присутствии. Однако это не отменяет важности терапевтического понимания происходящего. Конечно бывают моменты, когда самые точные гипотезы лишь множат дистанцию, а нарциссизм услужливо подсовывает анализ прерываний или нарратив о «сопротивлении». Но профессиональная честность и сострадание предлагают другое - слушать, не знать, чувствовать, замечать, искать. Но думать. Это не ошибка в методе, а терапевтическая открытость, в которой может проявляться живой человек со своей историей. Даже, тем более, когда этот человек злится, не доволен, критикует.

Выстоять под обесцениванием, не разрушаясь и не уходя в ответную атаку — это тяжелый труд, в том числе и душевный. Но именно здесь проверяется наша устойчивость. Если я не прячусь в «умное» молчание и не защищаюсь авторитетными концепциями, но остаюсь по-человечески затронутым, происходит главное. Между нами появляется что-то живое. И я тогда точно не «функция», не «мастер», а человек, способный выдержать чужой шторм и оставаться рядом. В том числе и размышляя, и осмысляя происходящее, превращая мышление в движение к Другому, а не над, под или вообще без него.

Конечно, когда мы заявляем об отказе от брони, это провоцирует желание проверить нашу искренность и прочность. И это тоже часть процесса — выстоять под этим давлением, сохраняя рамки и тепло. Этическая задача здесь — не превращаться в судью, ни себе, ни другому, а сохранить зоркое сострадание. Позволить себе быть неидеальным, не имея готовых ответов, но все же и не отказываясь от живого терапевтического мышления. Его тоже могут поставить в упрек - «ты не со мной, а в своей голове» Но голова это не плохо, если сердце не отключено. Тем более когда разыгрываются самые противоречивые, драматичные, парадоксальные сценарии жизненной истории.

Конечно мы лечим не теорией. Мы лечим своей способностью не превращаться в камень в эпицентре чужого кризиса. Выходя из своего «умного убежища» навстречу Другому, важно чувствовать и не терять голову, чтобы научится прокладывать взвешенный путь, порой и по раскаленным углям. Это подчас очень непростой путь от стерильных концепций к живой совести открытого ума. Он под силу когда терапевт открыт новому опыту и может признавать свои ошибки как часть пути. Но и не скатываясь в тотальное обесценивание своей интуиции.