Бывает так, что декларируемый запрос человека (в терапии, и не только) не совпадает, а порой даже вроде бы противостоит, противоречит манифестируемой потребности. То есть я, к примеру, говорю о важности равных отношений, но в глубине есть опыт, где я нуждался в защите и не получил её, и оттуда запрос о поддержке «взывает к утолению». И вот мой сознательный запрос к Другому звучит как интерес, важность, предложение к равному партнерству и, одновременно, подспудно, неявно, но для человека чувствительного заметно, что я выражаю еще и потребность в опеке или даже защите.

На что тогда откликается терапевт (или близкий человек) зависит в этом случае от нескольких факторов. Во-первых, имеет значение собственный процесс терапевта и то как он может влиять на происходящее здесь и сейчас в терапевтических отношениях. Во-вторых, более широкий жизненный контекст самого человека. И в-третьих, способность терапевта/супервизора/ партнера улавливать, выдерживать и осознавать амбивалентность происходящего. Но идеальных людей не бывает, поэтому скорее всего свои травмы личная характерология и актуальные потребности терапевта будут неизбежно влиять на выбор интервенций (что уж говорить про просто неравнодушного человека рядом). Терапевтический вызов здесь как правило состоит в том, чтобы яснее знать свой процесс и учитывать его, а не требовать от себя идеальности.

Если удается уловить сложные амбивалентные переживания, причем то, что неявно предлагается, будет труднее уловить, то сам факт переживания амбивалетности уже может быть крайне важен. А вот удастся ли пройти глубже, сильно зависит уже от готовности обоих к обсуждению неочевидного в контексте происходящего здесь-и-сейчас. Потому что почти всегда это настолько трудно уловимые вещи, что кажется что просто «кажется». И вот здесь на помощь часто приходит язык метафор, образов или ассоциаций самого терапевта в контакте с другим.

Делиться своими «поэтическими», а не логическими реакциями всегда риск. Но все-же меньший чем если давать интерпретацию. Но все равно конечно нет ровно никаких гарантий, что это как-то откликнется или поможет процессу клиента свободнее выходить наружу, а не наоборот, усугубит «защиты». Но если относиться к этому как всего лишь эксперименту, а не стопроцентной истине, и договариваться о том чтобы попробовать, плюс иметь надежный терапевтический альянс, то это вполне может сработать.

Свободные ассоциации самого терапевта, его чувства и образы, спонтанно рождающие в контакте с человеком могут отражать бессознательные процессы клиента. И особенно это может быть важно, ценно и полезно именно когда возникает ощущение противоречивости, сложноустроенности, парадоксальности переживаний в контакте с Другим. Для этого терапевту/супервизору/партнеру требуется доверие и смелость к себе как «живому зеркалу», резонирующему в контакте со всей полнотой Другого. А это в свою очередь базируется на достаточно глубокой освоенности себя.