Предновогоднее время - часто одно из самых трудных, как нам кажется, из-за суеты и необходимости многое успеть. И часто накопленной усталости. Но если заглянуть поглубже, за всей внешней стороной происходящего часто можно обнаружить ожидание наконец-то отдохнуть, выдохнуть и может быть хоть на время забыть о перипетиях, боли и глубокой неудовлетворенности, с которой приходится жить. Вот в этом - «приходится» - часто и кроется страдание. Страдание о том, что все не так. А за этим - переживание мира, других, и себя, что часто тщательно вытеснятся, как недостаточно хороших, подходящих, любимых.

Хронический токсический стыд - это следствие расщепления на идеальное и невыносимо ужасное. Пространство между совершенным и смертельно невыносимым как будто изъято. Я не могу переживать ни амбивалентные чувства, ни вообще психологическую боль фрустрации от неизбежного крушения своих ожиданий. И тогда стыд неизбежен, который и нашептывает, что со мной и/или миром что-то не так. За этим всегда стоят ожидания и требования. Часто говорят что завышенные или невыполнимые. Но вообще-то желать чего-то это в природе человеке. Так же как и то, что все желания не будут исполнены в полной мере.

Проблема не только и не столько в ожиданиях, сколько в непереносимости фрустации от их невыполнения, в боли, с которой невозможно сталкиваться, переживать, а порой и преодолевать. Проще кажется менять себя и других. Или обвинять, что не меняются. Но дело не в том, чтобы стать лучше или изменить, перестроить, подстроить мир под свои ожидания. А в том, чтобы научится обходится с нехваткой, с неизбежностью психологической боли, как естественной, неизбывной, ценной частью человеческого существования.

Именно неспособность утешать себя в психологической боли, проходить сквозь нее и заботиться о себе (и других) в трудные моменты и лежит в основании токсического стыда. Сначала этого в достаточности не было от родителей, а в худшем варианте был, наоборот, подрыв внимания, принятия и разумных границ от них. А потом возникают трудности в сепарации как процессе индивидуации и далее встраивании в этот мир, и застревание в позиции жертвы - изолированной, обвиняющей, преследуемой, не способной ни горевать, ни драться за свои интересы. И депрессия на начальном этапе, до того как человек улетает в клинические формы, это стремление психики замедлиться и начать переживать то, что важно переживать и что является нормальным ответом на порой трудные обстоятельства и события жизни.

Трудность еще и в том, что часто человек даже не понимает что живет с токсическим стыдом, выдавая наружу кучу раздражения, а порой и бесстыдства. И еще множества разного рода токсических для других реакций, которые вызывают еще большее желание других не приближаться или отойти, что приводит к еще большей непризнаваемой боли. Или, наоборот, человек становится настолько удобным и приятным, но ценой радикального отказа от своих потребностей, что рано и поздно это тоже приводит к депрессии - теперь это способ психики замедлиться и обратить внимание на себя и свои потребности. И начать жить чувствуя - и злость, и отвращение, и страх, а не только выдавая наигранную радость ради избегания отвержения.

Именно для того, чтобы не застревать и не накапливать опыт отчуждения от себя и мира, нам и нужен, важен, необходим такой Другой, с кем в отношениях отраженности, внимания, интереса и утешения мы могли бы проходить наш такой интересный, но порой непростой путь, не избегая боли, а принимая и проживая ее как важную часть жизни. И тогда более доступной, ясной, осязаемой становится и радость. Приоткрывается та её составляющая, не всегда, и часто как раз, не громкая или обуревающая, но глубокая и глубоко затрагивающая. И да, придется принять, что без ненависти, зависти, обид и разочарования не обойтись, они важная часть любви, в них часто скрыто много важной информации и энергии, и вопрос не в том, чтобы их избегать или отводить от них взгляд, а в том, чтобы усаживать их за стол - пить чай и разговаривать. Иногда прежде чем это удается, мы вовлекаемся в яростные хороводы. Ну, уж как получается)