В супервизии есть интересный вопрос, который очень помогает снизить нагрузку стыда с терапевта и, при этом, заострить внимание на реляционной / полевой составляющей терапевтического процесса. «Как думаешь, а в какую игру / сценарий / процесс тебя приглашает клиент?». Или еще более радикальный его вариант - «как думаешь, что пытается сделать с тобой клиент в вашем контакте?».

Часто терапевты сталкиваются с трудностями, когда сложно понять, что с ними происходит рядом со сложным клиентом и при этом, требование к себе помогать велико. Но далеко не всегда мы можем помочь, по крайней мере игнорируя ответственность и участие второй стороны. Тем более когда приходит человек с сильной нарциссической составляющей и обширным списком требований к терапии и терапевту. Да и задача помогать в терапии особенная - основная задача терапии - помогать осознаванию происходящего и это может быть совсем не та помощь, которую изначально запрашивает человек, приходя в терапию.

Конечно, у терапевта тоже есть «своя игра», которая может не осознаваться, поэтому так важно понимать и знать свои процессы. Иногда это тоже не просто, ведь все мы люди. Но всё же терапевт специально обучен и тренирован к более ясному присутствию и осознанности. Поэтому чаще скорее бывает, что он как «живое зеркало» оказывается призванным для отыгрывания привычных сценариев человека из его повседневной жизни. Поэтому контрпереносные чувства терапевта так важны - они помогают яснее разглядеть участником в какой сцене, повторяющейся в жизни человека, ему отводится место.

Но, вообще говоря, подобный вопрос полезен не только для супервизии. Но и в терапии, да и в жизни он будет важен, чтобы расширять свое видение происходящего в отношениях. Задавать себе вопрос - а что хочет другой (осознанно и неосознанно), реализацию каких потребностей он преследует и как может быть устроен его психологический процесс - это основа навыка ментализации. Не обвинять или критиковать другого, а попробовать уловить его позитивное намерение в реализации своих намерений и понять что и как он пытается делать с другим (мной) для этого.

В терапевтическом дискурсе мы идем еще глубже и учимся смотреть, что человек пытается делать (отыгрывать) с терапевтом как с символическим Другим, сквозь слои своего опыта. И не оценивать или тем более не осуждать это, а с уважением и, главное, интересом относиться к этому как части реальности этого человека. Задача - не избавиться от этого, а помочь замечать, свидетельствовать и обсуждать как это помогает и чему может мешать в жизни. Чтобы дальше человек, замечая себя и свою жизнь во всей полноте, более осознанно делал свои выборы, признавая в том числе и их ограничения.

В терапии и супервизии это разворачивается через диалог, требующий особых условий, потому так и важен сеттинг, со всеми порой такими долго и нудно обсуждаемыми условиями, ведь именно они в совокупности и создают специальные рамки и границы терапевтического процесса и пространства, обеспечивающих его безопасность и надежность, невозможные для обычных человеческих отношений.

При этом, кроме разрешения конкретных ситуаций и проблем, есть и долгосрочный бонус, он в том, что навык этот не используется супервизором, да и терапевтом тоже на определенном этапе, втёмную, по возможности это совместно проговаривается и обсуждается, чтобы в некотором виде это могло быть присвоено человеком и тогда этим знанием можно пользоваться и за рамками кабинета. В этом смысле задачей долгосрочной терапии и супервизии может быть не просто решение конкретных проблем и кейсов, а освоение самого терапевтического дискурса как способа видеть глубже, мыслить шире и полнокровнее присутствовать в жизни, отношениях, любви и работе.