Когда мне грустно я грущу. Когда страшно - боюсь. Когда радостно - радуюсь. Казалось бы очевидные вещи. Но если внимательно присмотреться, то можно заметить, что грусть часто замещается активной деятельностью, страх - злостью, а настоящая искренняя радость, идущая изнутри, не такой уж частный гость. Удивительно насколько бывает непросто позволять быть тем эмоциям, которые рождаются спонтанно, насколько решительно и незаметно может пресекаться их проживание внутренним цензором.

Потому что часто найдется что-то «правильное», что лучше, чем то, что есть прямо сейчас. Зачем встречаться с тревогой? проживать страх? чувствовать печаль? позволять себе злиться? быть в бессилии? Затем, что все эмоции важны, они основа моей жизненной силы и важные сигналы об актуальных потребностях. Но понять это можно лишь позволяя чувствам быть, замечать их, идентифицировать, проживать и отпускать, чтобы на смену им приходили другие.

Стремление избавиться от нежелательных переживаний, отмахнуться от сложных чувств, заместить их более «полезными» приводит лишь к внутренней сумятице, обесчувствованию и неумению обходиться со своим внутренним миром внимательно, чутко, с уважением. А значит и с чувствами других.

Открытость же к своим переживаниям, принятие их такими какими они приходят и способность их выдерживать, не корректируя в угоду «правильным подсказкам», прислушиваясь к смыслам которые они несут, позволяет быть в резонансе со своей индивидуальностью, интуитивно чувствовать формирующиеся прямо сейчас выборы и улавливать самые сложные и, порой, слабые сигналы в коммуникациях, а значит и быть внимательным и адаптивным к меняющейся внешней среде.

Поэтому когда я чувствую тревогу, я позволяю себе, по возможности, встречаться с ней, течь ей внутри меня, чтобы внимательно её рассмотреть: через проговаривание, через ощущения в теле, через исследование метафор. И тогда оказывается, что часть её трансформируется в конкретные страхи, с которыми уже гораздо проще разбираться, часть рассеивается, а часть проясняется, осмысляется в планы и возможные действия.

Поэтому когда я чувствую злость, я ищу откуда она пришла, про какие она ожидания и границы, чьи и когда они нарушались; я сопоставляю свои мысли и энергию, которая поднимается, исследую свои фантазии и реальные действия, ищу паттерны, покадрово восстанавливаю ход событий, чтобы видеть картину и проживать ситуацию целостно.

Поэтому если накатывают слезы, а не прячу их, а позволяю им течь. Не в всегда, не везде, не со всеми, но там, где это возможно позволяю. Иногда понимая про что они. Иногда нет. Но точно давая им выход, заглядывая прямо в глаза своим страхам, ведь там то, куда может быть не надо идти, а возможно, то, куда, наоборот, идти важно. Отворачиваясь, я этого не пойму.

Поэтому когда мне грустно, я иду и туда, вслушиваюсь в свою печаль, потому что она про то ценное, что я уже потерял, и тогда я с этим прощаюсь, отпуская, и без боли здесь не обойтись, ведь неспроста это было и до сих так ценно для меня. А еще печаль про то, что я до сих пор имею, но не ценю должным образом и могу потерять, и тогда я могу заметить это, и беречь, пока это есть в моей жизни. Как я разгляжу это, если не позволю быть грусти в моей жизни?

Поэтому когда мне страшно, я сжимаюсь от страха и знакомлюсь с ним, не в впопыхах, не на скорую руку, а постепенно, раз за разом, замедляя свое внутреннее время, размораживая свою травму и превращая её из окаменевших сгустков структуры прошлого в текучий процесс настоящего. Так страх становится мне другом и союзником. Он всегда настоящий, по крайней мере, пока я с ним не потолкую по душам. И порой он действительно предупреждает и обегает, а иногда оказывается миражом. Но ведь если отвести глаза - не поймешь.

Поэтому, когда набегает волна зависти, я приветствую её, хоть и морщусь от презрения, но ведь там еще и много удивления, восхищения и надежды, которые получается заметить не отказываясь от презрения, возмущения и страха облажаться.