Травма поворачивает меня лицом к прошлому. Экзистенциальный вызов - к будущему. И только в настоящем я присутствую. Признание, принятие и наиболее полная освоенность в каждом из этих слоев освобождает пространство для достаточного незнания, чтобы быть здесь-и-сейчас. И это путь, а не точка.

Пока травма сильна, смотреть в будущее возможно только из прошлого, минуя настоящее. При этом из-под травмы голос витальности всегда настоятельно взывает к естественному, потенциальному, подлинному бытию. В этом смысле травма как ограничивает выбор, так и утяжеляет важность экзистенциального вызова, оттягивая пружину аутентичности в месте нетривиальных выборов.

Игнорируя травму человек избегает реальность, отворачиваясь от вызова - инфантилизирует свой потенциал. Какой выход? Выход - где вход. Но с учетом того, что он не единственный, просто всему свое время. Когда травма замечена, признана, пережита (насколько это возможно), взгляд устремляется естественным образом в будущее. Но если туда не смотреть совсем пока травма сильна, то кажется, что прошлое вечно.

В терапии, кроме расширения видения себя и своего жизненного пути появляется еще одна важная перспектива, становящаяся в некоторой степени рычагом разворачивания ситуации к Жизни лицом. Это Другой и отношения с ним. Терапевт не только помогает высвечивать, распознавать, принимать всю сложность происходящего, но и запускает новый опыт и динамику привязанности в жизни человека.

Полевая реляционная перспектива, где мы пере/собираем себя в новых отношениях, наполняет новым содержанием и экзистенциальное измерение терапии. Вызов тогда - это движение из травмы не просто к себе настоящему и подлинности своего существования, но путь к Бытию с Другими (Хайдеггер считал это важнейшим экзистенциалом Dasein, и, при этом, всей своей биографией продемонстрировал насколько это непросто), где мы обретаем настоящее соединение со своей подлинной природой сопричастности, соединения, созидания. Из отношений мы рождаемся и взрослеем, в отношениях мы живем и развиваемся, и в по-настоящему глубокие близкие отношения мы стремимся, лишь там обретая покой и умиротворение.

Парадокс в том, что путь туда лежит через этап(ы) неизбежного отделения от Других и принятия хаоса, одиночества и конечности жизни. Лишь там, где я могу проходить насквозь эти экзистенциальные данности, я получаю шанс строить по-настоящему наполняющие отношения. Лишь там, где я даю право себе и Другому отходить мы можем Встречаться, а не соблазнять, завоевывать, поглощать.

Травма как раз редуцирует, низводит Встречу до выживания, и один из главных экзистенциальных вызовов жизни как раз и состоит в том, чтобы вернуть себе это право и возможность - затрагиваться, а не захватывать или захватываться; сочувствовать и конфронтировать, а не судить или оправдывать(ся); заботиться и выбирать, а не преследовать или становиться жертвой.