«– Да, такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали – и они родились. Я был скромен – меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, – другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, – меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, – меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду – мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние – не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, – тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины; но вы теперь во мне разбудили воспоминание о ней, и я вам прочел ее эпитафию»

М.Ю. Лермонтов «Герой нашего времени»

Какое искреннее признание и пронзительное описание динамики формирования нарциссического процесса. Можно так подумать, если читать эту цитату не зная всего романа. Потому что Печорин здесь не открывает свою душу, а жестоко манипулирует княжной Мэри для того, чтобы завоевать её сердце. Прямо под этим монологом Лермонтов фактически прямо указывает на это:

«В эту минуту я встретил ее глаза: в них бегали слезы; рука ее, опираясь на мою, дрожала; щеки пылали... ей было жаль меня! Сострадание, чувство, которому покоряются так легко все женщины, впустило свои когти в ее неопытное сердце»

Интересно, что это отмечают и литературоведы. Но значит ли это, что в монологе Печорина и правда достаточно проницательно не схвачена логика того как формируется отчуждение от себя? Думаю нет, многое подмечено вполне правдоподобно. И здесь мы, как раз и видим то, как острый ум становится на службу функциональному отношению к себе и другим.

Показательный пример того, как цитата вырванная из контекста может слишком упрощать или искажать многослойную реальность. Как фигура без фона часто создает иллюзию понимания происходящего. Именно поэтому в гештальт-терапии такое большое значение придается контексту. И прояснению фона из которого рождается фигура.