Один из самых распространенных мифов о гештальт-терапии, что здесь закрывают «плохие» гештальты, чтобы избавиться от симптомов и болезненных переживаний. Выражение «закрыть гештальт» настолько прочно вошло в обыденную речь современного человека, что превратилось уже в ироничный мем и поверхностный штамп, слабо соотносимые с тем, что в действительности происходит в гештальт-терапии.

Немецкое слово «gestalt» означает «образ, фигура, форма», то есть нечто уже обладающее законченностью и целостностью, в этом смысле фраза «закрыть гештальт» похожа на оксюморон, но в гештальт-терапии мы рассматриваем и исследуем гештальты не как существительные, а как глаголы (поэтому корректнее было использовать глагол gestalten, но исторически сложилось gestalt), как процессы взаимодействия с окружающей средой вообще, и отношения с другими людьми в частности. Эти процессы во-многом предо/пере/определяют каждого из нас постоянно.

То есть смысл гештальт-терапии не в том, чтобы закрывать гештальты, они как раз уже закрыты так, что приносят страдания (можно сказать, что человек оказывается закрыт, заперт в них), а в том, чтобы научиться их замечать, внимательно рассматривать, в настолько полной мере осваивать, чтобы появлялся интерес расширять своё видение реальности, причем не только на поверхностном, событийном, воображаемом, но и на более глубинном, символическом, со-бытийном с другими, уровне и через расширение своего чувственного, экзистенциального присутствия, сначала в терапии, с помощью терапевта, а потом самостоятельно, в обыденности, проходить сквозь них, перепроживать, перепрошивать свой опыт и выходить за их пределы.

То есть задача терапии не закрывать, а, ровно наоборот, открывать, вскрывать, переоткрывать те гештальты, которые когда-то помогли выжить, но сейчас мешают жить, чтобы восстанавливать в местах трудного опыта естественную способность человека творчески приспособливаться к происходящему «здесь и теперь». И происходит это не через избавление от симптома и боли, а во встрече с ними и готовности идти за ними, вместе с ними, сквозь них в саму суть бытия. Чтобы расширять свои возможности жить полноценно и выбирать подлинное, принимая боль как неотъемлемую, но проживаемую, и тогда не тотальную, но важную часть жизни.

Более того, чтобы открывать в себе саму возможность и готовность жить сквозь них, замечая себя пропускающего, прорывающегося, прорастающего через них к желанию, навстречу другим, в саму жизнь и более целостному присутствию в ней. Сомневаясь и спотыкаясь, убегая и возвращаясь, разгораясь и потухая, сгорая до тла и возрождаясь из пепла ожиданий.