В гештальт-терапии мы много говорим о важности присутствия и умения быть здесь-и-сейчас. При этом, по жизни нам всё-таки необходимо замечать и то, что я бы назвал перспективой - то есть умение смотреть на вещи через призму их соотношения, сопоставляя их значимость, влияние, ценность для нашей жизни. Когда что-то выходит из фона на первый план и становится фигурой восприятия. Иногда эта фигура настолько большая, что всё остальное вообще уходит в фон и кажется там очень маленьким и незначительным, даже если, объективно говоря, является огромным по влиянию на жизнь.

Так, например, некоторые эмоции могут захватывать нас в моменте и мы теряем возможность видеть всю полноту происходящего и, мы начинаем переоценивать влияние происходящего на всю нашу жизнь. Или конфликт, в который мы вовлекаемся, вдруг приобретает вселенские масштабы, заслоняя собой всё, в том числе и то, что объединяет меня с другим человеком вообще и в долгосрочной перспективе. Или как за симптоматикой скрывается корневой процесс, из которого эта симптоматика и вырастает. Или, еще более концептуальная вещь - как моё отношения к себе управляет отношением к другим и жизни. Или как внутренние нарративы, то есть истории, которые мы рассказываем себе и другим, предопределяются метанарративом - то есть способом обращения с информацией. А он, в свою очередь, формируется и подпитывается извне - родителями, обществом, культурой. Как способность к символизации психики предопределяет наше обхождение с амбивалентностью и дилеммами.

В этом смысле, качественная долгосрочная психотерапия превращает страдания в осознаваемую боль и даже может переплавлять это в красоту, учит как с этим обходиться телесно, эмоционально, когнитивно, экзистенциально, чтобы по возможности полнокровно жить, а не выживать, особенно в местах трудного опыта, в том числе и благодаря способности замечать и критически осмыслять перспективу соотношения фигура-фон. И это то, чему учат терапевтов и важно в супервизии: понимать фигуру разговора и видеть то, что остается в фоне и как фон может влиять, а иногда и предопределять восприятие фигуры; какой тип привязанности и как формирует паттерны поведения в отношениях; как травмы прошлого создают захваченность настоящего и как они разыгрываются в отношениях с терапевтом прямо здесь и сейчас; как процесс самого терапевта может из его фона создавать фигуру в терапевтических отношениях и влиять на терапию.

В искусстве, кстати, игра с перспективой создает по-настоящему великие произведения. Вот, например, известная и уже повсеместно растиражированная, но от этого далеко не всеми воспринимаемая во всей полноте своей красоты, гравюра «Большая волна в Канагаве» Кацусики Хокусая. Первое что бросается в глаза - это огромная волна которая вот-вот захлестнет и поглотит рыбаков на их маленьких лодках. И эта волна впечатляет и своим масштабом, и деталями живописного мастерства художника.

Однако если мы задержимся и будем повнимательнее рассматривать эту гравюру, то увидим далеко в фоне Фудзияму. Здесь она кажется очень маленькой. Но вообще-то это самая большая гора-вулкан в Японии — 3776 метров. Более того, для самих японцев Фудзи - это объект поклонения и священное место. То есть символическое значение этой горы огромное. И вот на гравюре она изображена маленькой. Это не просто дань реализму, учитывая что гора находится далеко относительно волны. Это еще и та перспектива и фон, которые дают особое восприятие фигуры огромной волны. Тем более это понятно когда узнаешь, что эта гравюра открывает цикл подобных работ и цикл этот называется - «36 видов Фудзи».

Гравюра Кацусики Хокусая имеет множество разных перспектив для интерпретаций, в том числе и экзистенциальную, показывающую с одной стороны ограниченность возможностей и бессилие человека все изменить, а с другой - надежду человека всё же на лучшее. В этом смысле до сих пор ведутся споры насчет того, что делают рыбаки на этой гравюре - пытаются убежать, спастись от этой волны или гребут как раз в самое её сердце, чтобы пройти насквозь?