Позавчера ходил на Рахманинова в московскую консерваторию в исполнении симфонического оркестра "Русская филармония» и Филиппом Колпачевским за фортепияно. Сижу, слушаю начало 3-го концерта и мелькает мысль: ну уже столько раз его слушал и в записи, и в живом исполнении, вряд ли меня так проймёт как в первый раз. Проходит несколько минут и я замечаю как слезы начинают подкатывать к глазам, какое-то время стоят в них и потом, не переставая, катятся по лицу.

Дальше было исполнение Второго концерта (он посвящен, кстати, врачу гипнотерапевту Николаю Далю, который помог Рахманинову справиться с депрессией после провала первой симфонии), концерт очень красивый, но обычно он меня не так трогает как Третий, но похоже «эмоциональные поры» уже открылись и я в это раз по-другому слушал и воспринимал его. В заключение была «Рапсодия на тему Паганини», исполнение которой привело меня вообще в какое-то состояние смеси восторга, удивления и полнейшей измочаленности от интенсивности и диапазона переживаний.

Не знаю, есть ли еще такие композиторы как Рахманинов, кому удавалось бы создавать такую органичную смесь лиричности и драматичности, мягкой мелодичности и рубленой ритмики, проникновенности и торжественности, где сводится воедино, порой, кажется совершенно разномастная какофония звуков. Для меня гений Рахманинова в том, что в одном произведении ему виртуозно удается погружать слушателя в совершенно разные переживания, растаскивая, я бы даже сказал, раскатывая человека как тесто, по всей палитре эмоций, протаскивая где-то по острому краю пограничного состояния, и но, приводя в итоге к гармонии и целостности. В этом смысле, это самая что ни на есть психотерапия, если удается присутствовать всем собой и свидетельствовать свои переживания и состояния.

Что я еще замечаю на его концертах, так это то, что далеко не все зрители, видимо, готовы к такой эмоциональной нагрузке: некоторым прям физически трудно присутствовать в происходящем и тогда начинаются всевозможные покашливания, кряхтения, заглядывания в телефон, а некоторые вообще уходят с концерта. Понятно, что о вкусах не спорят, плюс это не самая простая музыка, требующая некоторой наслушанности и открытости к новому опыту, толерантности к хаосу, готовности выдерживать незавершенность и неопределенность до того, как проступят очертания красоты.

В этом смысле это очень похоже на то, что происходит в психотерапии и поддерживается важнейшим навыком психотерапевта. Это способность терапевта сидеть в незнании, не пытаясь сразу всё объяснить и понять, не поддаваясь тревоге неясности и требованию компетентности. Фрейд говорил, что сосредоточивал свой разум на незнании, чтобы создать пространство для рождения чего-то нового и спонтанного. Бион повторял о важности слушания без памяти, желания и понимания. А Перлз провокативно заявлял о необходимости для терапевта быть аморальным (чтобы не судить), глупым (чтобы не додумывать) и ленивым (чтобы не забирать всю ответственность на себя).