Адаптации (защиты, прерывания) сохраняют психику от того, что не могло быть пережито в силу, как правило, нескольких факторов, точнее их баланса: агрессивность среды, поддержка важных фигур рядом и свои ресурсы. Когда своих ресурсов и поддержки рядом недостаточно, чтобы пережить стресс или кризис взросления, психика редуцирует видение реальности до более простых схем, например, «во что бы то и ни стало стремись быть лучшим, первым, идеальным и ориентируйся только на признание твоих достижений» или «никогда не показывай, что ты чувствуешь и не говори другим о том, что хочешь, это опасно» или «игнорируй свои чувства и желания, но внимательно следи за потребностями других и помогай в их удовлетворении, иначе тебя отвергнут» и т.д.

Такие «внутренние законы» усваиваются очень рано и не осознаются, они как операционная система компьютера, работающая незаметно пока все хорошо, но мгновенно запускающая антивирусные программы как только появляется угроза «привычному порядку вещей», чтобы ликвидировать «возмутителей спокойствия». Так и мы часто начинаем активно сопротивляться любой фрустрации устоявшихся паттернов, даже если в них и зашиты причины текущих проблем, с которыми мы сознательно хотим разобраться. И тогда возникает внутренний конфликт, когда я, например, с одной стороны, хочу близких отношений, а с другой, раз за разом, вместо приближения и открытости - отталкиваю, обесцениваю, убегаю или, наоборот, начинаю душить другого своей опекой и вниманием даже там, где ему хочется больше свежего воздуха и свободы.

Заметить и рассмотреть это во всей своей полноте и логике, без обвинений, но в ясности и с сочувствием, даже в другом нелегко, а уж в себе и подавно. «Антивирусные программы» всегда настороже - «а чего это вы хорошее во мне замечаете, в доверие втираетесь, чтобы потом побольнее ударить?», «вы же терапевт, вот вы мне и скажите что делать»; «да отличные у меня были родители, любили и заботились, а били потому что хотели лучшего для меня»; «Ну были проблемы, но прямо сейчас-то всё хорошо, зачем мне ходить на психотерапию?» «Ну сколько можно про одно и то же, я уже всё и так понимаю», «Всё это бысмысленно, я уже пробовал, толку нет, и что теперь всю жизнь на терапию ходить?». И еще 100500 разного рода объяснений себе и другому, почему не надо смотреть туда, где болит. Поэтому серьезные программы обучения психотерапевтов длятся не месяцы, а 4-6 лет и прежде чем начинать помогать другим, важно научиться замечать это в себе.

Длительная психотерапия потому и длительная, что изменения, которые хотят люди и боль, с которой они приходят, часто намотав не один круг похожих страданий с разными людьми, изменения эти касаются фундаментального глубинного устройства психики, сформированного десятилетиями и укоренённое в теле, нервной системе и привычных внутренних диалогах, такие проблемы простыми рациональными заклинаниями не решаются. Изменения эти протаптываются, шаг за шагом, порой вслепую и наощупь, часто в незнании и раздражении, иногда в радости, иногда в ярости или отчаянии обнаружения себя реального рядом с Другим, сквозь близкие человеческие отношения с Другим. Это то, что при хорошем раскладе мы проходим с родителями, а потом с друзьями, партнерами, детьми, проживая всю противоречивость, мощь и хрупкость настоящих человеческих отношений и постепенно узнавая себя как разного, настоящего, неидеального, но так жаждущего счастья человека.