В дополнении к позапрошнему посту я могу назвать еще один результат длительной психотерапии - это умение понять чем обусловлена эмоция, которую я в себе замечаю: тем что происходит прямо сейчас в моем взаимодействие с другими или это в большей степени предопределено прошлым опытом, где я не смог в полной мере справиться и пережить трудную для меня ситуацию, и теперь психика пытается меня либо подготовить в риску чего-то подобного, либо, наоборот, провоцирует нечто похожее, предполагая, что теперь ресурсов достаточно (и другой не столь опасен), чтобы это пережить.

Например, страх может выглядеть совершенно неуместным с точки зрения того, что происходит вокруг прямо сейчас, но оказывается очевидно естесственным, если заметить его исходящим из места трудного опыта и натягиваемым на текущую ситуацию, когда есть похожие триггеры. Или ярость, которая вроде бы появляется в странном месте и не к тому человеку, на которого она на самом деле направлена, но будучи распознана для разыгрывания похожей ситуации из травматического опыта уже не кажется столь абсурдной, а понимается уже необходимой, чтобы пережить её, и справившись, вернуть себе свою субьектность. Осознание всего этого может кардинально менять выборы, которые мы делаем в поведении, а значит будут меняться и последствия жизни.

Эмоции всегда реальные, но вот к чему они относятся, мы не всегда можем понимать, особенно когда возникает сильная охваченность ими. А потом может быть много само/обвинений, особенно если из этого состояния совершаются поступки, за которые потом становится стыдно. Но чаще достаточно просто заметить в себе злость, отвращение, страх и даже радость, казалось бы неуместные в данной ситуации, а значит становящиеся причиной обвинения себя в инфантилизме, незрелости, недостаточности. Но чувства всегда о чем-то сигнализируют и начать чуть яснее разобираться в них, значит перестать тратить кучу энергии на сопротивление переживаниям, не говоря уже о том, как трудно может быть в такой психологической сумятице, где реакции из травмы раз за разом не позволяют жить здесь и теперь.

В гештальт-подходе мы смотрим на взросление не как на дискретный переход от одного возраста к другому, а как на перманентный процесс наслаивания возрастов друг на друга, вызревания одного из другого, где прохождение кризисов неизбежно рождает травмы развития (вкупе и через призму генетических особенностей делая нас столь индивидуальными), когда далеко не всегда психика может идеально справляться с предлагаемыми вызовывами и обстоятельствами и тем самым рождая адаптации, порой фиксирующие некоторые способы контакта с реальности, которые с годами могут всё сильнее искажать прямое взаимодействие с другими. И эмоции, особенно там, где есть аффективность их выражения: от диссоциации до захваченности, тогда важные указатели, чтобы замечать и проникать вглубь психологических процессов.

В гештальт-терапии эстетическая освоенность важнее волевых изменений, потому что логика психологических процессов, предопределяющих наше поведение, особенно в местах трудного опыта, гораздо более сложная чем обыденное рациональное мышление. И вот умение замечать, идентифицировать, уважать, осмыслять и понимать все свои эмоции, порой неочевидно проявляемые и противоречиво переплетенные, помогает лучше понимать себя, а не обвинять; проживать эмоции, а не заметать их под коврик сознания; опираться на них и заботиться о себе там, где сложно, а не преследовать и отыгрывать их на других вслепую. В некотом роде именно такое видения реальности и способ мышления Лакан и называл аналитическим дискурсом, из которого начинаешь совершенно по-другому видеть себя, других, мир. На определенном этапе это становится важным фокусом внимания в терапии, но не для того, чтобы только в этом и вариться, а чтобы постепенно психологическая освоенность себя помогала жить непосредственно и спонтанно, полнокровно присутствовать, любить и быть любимым, а не ходить раз за разом по кругу травматических реакций.