Самоценность человека или, иначе говоря, внутреннее знание о ценности себя зависит от многих факторов. В психотерапии мы часто работаем вглубину, затрагивая ранние пласты самоидентификации, складывающиеся из отражений ребенка значимыми взрослыми. Потому что во взрослом возрасте без интериоризированных внутренних опор ценность внешних оценок столь велика, что не позволяет хоть сколько-нибудь выдерживать одиночество, а значит и отдаление от важных Других всегда грозит разрывом связи и страхом непереживаемого стыда. Отсюда невозможность отходить и ужас покинутости при малейшем риске недовольстве Другого.

Однако по мере работы с токсическим стыдом, когда постепенно ослабевает хватка травмы, укрепляется Я, развивается чувствительность, всё большее значение приобретают текущие поступки человека и способность присваивать свои заслуги. Когда переживание «Я молодец» основывается на принимаемых сейчас решениях, решениях, а не только из импульсов и сиюминутных желаний, из всей полноты осознавания себя и своих потребностей. Например, мне не хочется чинить сломавшийся стул, но я считаю это важным и делаю это, несмотря на желание просто поваляться. Но теперь я решаю сделать это не из тревоги и не буду всячески избегать это делать, чтобы вообще не признавать и не замечать свой стыд, а потому, что это мой выбор с учетом всего, что вижу, слышу, чувствую и считаю важным.

Но мало сделать, важно еще и присвоить психологический результат, например гордость или радость. С этим часто тоже возникают сложности, ведь там где нет выбора, не будет и признания ценности его результатов. Бывает человек делает много, но в итоге никакой радости не чувствует. Потому что во-первых, «ну это нормально», а во-вторых, «этого всё равно недостаточно». Так, трудность с тем, чтобы замечать, впускать в себя, переживать и делиться своими чувствами создает замкнутый круг стыда и невозможность проживания нового опыта. Но по мере осознанной работы с первичной травмой и токсичным стыдом и формированием надежной привязанности в терапевтических отношениях появляется всё больше опор и ресурсов, чтобы начинать заботиться, а не преследовать себя (и других) в местах трудного опыта и присваивать результаты своих выборов.

Достоинство возникает и крепнет на достойных поступках. Но они появляются не на пустом месте, изначально они прорастают из принятия и подкрепляются признанием. Если вместо этого в ранние годы было много ожиданий, требований, эмоциональная отстраненность или истерические причитания взрослых, тем более если были окрики, насмешки или стыжение, я уж не говорю про насилие, внутри оказывается много боли, требующей утоления, и огромная дыра в принятии себя. Поэтому в терапии необходимо время, чтобы постепенно, через отношения безопасности, доверия и принятия появилось спокойное, пусть вначале и хрупкое, ощущение ценности себя, которое постепенно будет подкрепляться собственными выборами и умением присваивать их результаты.

Вот тогда максима, что «человека определяют поступки, а не разговоры о них» становится на своё место. Но человеку нужно время, порой много времени и разговоров, чтобы это стало не принуждением к счастью, а естественным внутренним знанием. Кроме того по ходу приходится признать, что движемся мы по жизни часто довольно хаотично, растерянно, вслепую нащупывая, извлекая, создавая свои смыслы и путь. Ошибаясь, пробуя и рискуя без каких-либо гарантий. Сомневаться, переживать, размышлять, разговаривать не менее важно чем действовать. И у каждого бывает это по-своему и нет никаких общих для всех максим.