Быть эмоционально затронутым, но не захваченным. Это и есть присутствие, где возможно (со)чувствовать и при этом, оставаться способным ясно мыслить и свободно выбирать. Пожалуй это самое важное, как я думаю, в работе терапевта, да и в жизни для того, чтобы жить, а не только выживать. Хотя иногда и выжить для начала уже большое дело.

В гештальт-терапии есть понятие, введенное в свое время Перлзом, творческой индифферентности (безразличия или мне больше нравится «предразличия») Его часто путают с понятием нейтральности терапевта, но мне кажется здесь есть важное отличие, речь о нейтральности в конкретном внутреннем конфликте человека напротив, а не о тотальной нейтральности, часто граничащей с пугающим равнодушием.

Ясное мышление не обязательно противостоит сочувствию, я бы даже сказал более категорически, там где способность рационально мыслить противостоит эмоциональной осознанности и есть скорее всего место травмы, потому что в свое время часто именно так и удавалось сохранять связь со значимыми фигурами или просто неповезло попасть в ужасающую ситуацию.

Там, где я как терапевт, не могу присутствовать, я теряю терапевтическую позицию. И абсолютное большинство супервизионных запросов (по моим наблюдениям) сводятся в итоге к сложности присутствовать в определенном месте терапевтического процесса, потому что это, как правило, место травмы самого терапевта.

Для этого и важна личная психотерапия для самого терапевта: как минимум, это работа со своими местами трудного опыта, и как максимум - перманентная практика (со)присутствия в диалоге. Чтобы в профессии быть, а не казаться, действительно помогая людям, и за её пределами оставаться живым чутким человеком, а не грубой функцией неосознанного обслуживания чужих интересов и травм.