Чем наполнена моя жизнь?

Этот вопрос внезапно возник на одной из сессий моей личной терапии. Этот вопрос я задал самому себе в конце одной из встреч. А дальше этот вопрос стал жить во мне своей жизнью, я с ним засыпал и просыпался. Открытием для меня стал не только и не столько сам вопрос, а то как он прозвучал из меня, как откликнулся на него мой терапевт, то как этот вопрос поселился и стал жить во мне.

Нет, этот вопрос не изменил мою жизнь в одночасье. Но его звучание стало помогать мне яснее замечать куда направлено моё внимание и зачем это мне надо, какой смысл имеют для меня те действия, которые раньше казались скорее пустыми и неполезными. Какую свою потребность я реализую таким образом. А еще, я более явственно увидел что влияет, а часто и предопределяет мой выбор формы реализации моих потребностей.

Я вдруг стал яснее замечать как я расщепляю жизнь и свой опыт на две полярности: идеальное и ужасное. Не замечая вариантов между. И тогда требуя от себя, и себе, идеального. Потому что любое отдаление от идеального воспринимается ужасным. Наиболее отчетливо это заметно там, где у меня есть травмы развития. По мере отдаления от них это уже не столь ультимативно. Но тенденция подобного расщепления и поляризации в той или иной мере сохраняется. Так постепенно мой вопрос «чем наполнена моя жизнь» стал трансформироваться в другой - «как я наполняю свою жизнь?»

И вот я думаю, что осваивать это «как», а значит и пространство между идеальным и ужасным, и есть одна из главных задач терапии. И это, кстати, очень похоже на то, что в буддизме называют «срединный путь». Поэтому так важно в гештальт подходе понятие творческого безразличия (подробнее я писал об этом здесь: https://t.me/open_gestalt/6), являющееся фундаментальным основанием терапевтической позиции гештальт-терапевта, из которого и возможно исследование того как устроены места трудного опыта, а они у каждого из нас есть, и, в той или иной мере, влияют на нас.

Сила и особенность современной психотерапии (она всё больше, во всем многообразии модальностей, становится реляционной) как раз в том, что именно в живом диалоге с Другим, будучи замеченным, увиденным, принятым и отраженным, я по-настоящему глубоко могу не только рассмотреть, но и осваивать себя. В том числе и во всей своей неидеальности. А значит и человечности. И красоте.