«Другой должен (знать, делать, чувствовать, быть …)» - это, порой сразу неочевидный, порой извилистый, но точный путь к страданиям в близких отношениях.

И начинается этот путь с как правило незамечаемого, вытесняемого, проскакиваемого требования к себе «я должен (чувствовать, знать, делать, быть)». Именно это требование застилает глаза реальности. Потому что раньше это стало условием выживания с теми, кто ещё раньше принял эту эстафетную палочку «воспитания».

«Ты должен» в опыте порождает жесткость отождествления и далее превращается в автоматическую неосознаваемую стратегию жизни, входящую в противоречие с движением из внутреннего знания «я хороший».

Потому что если «со мной все ок» я не стремлюсь менять себя, а отношусь с любопытством и вниманием ко всему тому, что происходит со мной. Не с требованием и преследованием, а с интересом и заботой. Замечаю, свидетельствую, осмысляю, а не начинаю упрекать, истязать, переделывать себя. А потом и другого.

Интересно, про что важное это для меня? А не как бы это искоренить или заменить на нечто более лучшее, эффективное, красивое. Тогда я смотрю вглубь, а не занимаюсь ретушированием или трансплантацией «неправильного». Потому что нет ничего неправильного. А значит и нет ничего правильного. Есть лишь доступное конкретно мне в конкретных обстоятельствах, что мы и называем выбором.

Во мне есть всё. Ничто человеческое мне ни чуждо. Но проявляться может разное. В зависимости от моего опыта, текущего окружения, способности присутстовать и готовности смотреть глубоко, широко, далеко. Опыт взросления неизбежно ограничивает меня жесткими урезанными представлениями о мире, это мы и называем травмами взросления. Люди рядом со мной предопределяют меня, особенно когда их ожидания от меня оседают в моем теле и психике. Это мы и называем воспитанием.

Чем более жесткие ожидания и требования к себе и другим, я предъявляю, тем больше боли приходится пережить, чтобы увидеть и принять, что Я - это всего лишь дрожащее на ветру ожиданий масса моего потенциала, а если посмотреть еще глубже, обнаруживается, что Я - это всего лишь ширма, за которой я неотделим от мира, а он от меня и я могу быть любым, и зависит это от многих факторов. В том числе и от моей готовности рассмотреть, впустить в себя и принять всю многослойность, непостижимость, невообразимую сложность этого мира.

Осознавание, как внимательное свидетельстование, как полнокровное присуствие, как здесь-бытие, вместо автоматического следования шаблонам Другого меняет всю «игру» близости. Вместо «Другой должен» , «Я должен» и даже «Я хочу» или «Другой хочет» всё больше появляется «Интересно». Это вряд ли означает, что в близких отношениях нет никаких обязательств друг перед другом, но это значит, что в процессе узнавания, поиска и созвучия, боль хоть и неизбежна, но всё меньше может быть страданий.