Порой, чтобы принять взвешенное, обдуманное решение, сначала важно признать свою безумную часть, жаждущую аффективного разрушения. Там, где я раз за разом удерживаю свою злость, появляется ярость. Где вытесняю обиду, наружу просится месть. Где соскальзываю в роль жертвы, вырастает преследователь.

Но есть большая разница - отыгрывать свои теневые импульсы вслепую в действиях или, уважая все свои чувства, давая им право быть, называя их, проговаривая, проживая, выбирать действия не под диктатом копившегося бог знает сколько напряжения, а умея обрабатывать свои импульсы психологически. Но сначала важно бывает, чтобы хоть кто-то рядом мог сказать - да я чувствую то же, понимаю тебя, сами по себе эти эмоции не делают тебя плохим, просто давай поговорим об этом, может дадим этому ход для начала только здесь, в форме игры, эксперимента, движения.

Легализация чувств не означает потакания любым действиям. Свои действия мы можем выбирать. Чувства же мы можем лишь свидетельствовать и проживать. Или затыкать им рот, требуя от себя лучшей версии себя, но тогда со временем либо проваливаться в депрессивную позицию, либо улетать в аффективное отреагирование и отыгрывание. Настоящий выбор появляется там, где я могу замечать всего себя, разные свои переживания, проходить их насквозь, а не застревать в чем-то одном, и тогда действовать из полноты осознавания себя.

В основе сложностей принятия решения часто лежит конфликт между правильным и реальным, но если посмотреть еще глубже - то он в трудности превращать воображаемое в символическое. Именно эта внутренняя психологическая работа помогает нам видеть более сложную, чем кажется, реальность и действовать из всей палитры переживаний. Этим и отличается спонтанность от импульсивности, а потом, по мере накопления опыта, и зрелость от занудства.

В психотерапии мы проходим этот путь развития внимательности к себе, другим, контакту через расширение своего присутствия и способности впечатляться, переваривать, выбирать и усваивать разное, а не только «правильное». Чтобы действовать из всего себя, а не отдельных, порой изолированных частей. На этом пути бывает много стыда и вины, которые тщательно цементируют полноценную чувствительность, зато усиливая аналитические способности. Тогда красиво и умно порассуждать умеем, а жить вполную не особо выходит. Здесь часто работает травма как устойчивый ригидный фильтр воспринятия.

Места трудного опыта старательно предохраняют меня от возможности переживать многослойность, амбивалентность, противоречивость происходящего, именно для этого они и «возникают» в своё время как способ психики адаптироваться к неподходящим обстоятельствам. И задача долгосрочной терапии тогда, в отличие от психологического консультирования, не узнавать и впитывать как правильно, но, наоборот, проходить насквозь, исследовать, сомневаться, переосмыслять, интегрировать всё «неправильное» в себе, отражаясь в глазах Другого, и прокладывать, перепрошивать, проживать ни разу не идеальный, негероический, далеко не всегда приятный и сладкий, часто горький, терпкий, порой даже ненавистный, а иной раз и сразу непонятно какой, но зато свой, индивидуальный, неповторимый путь.