Co- и контр- зависимое поведение больше чем просто психологический концепт, это два полюса, не побоюсь этого слова - архетипической, антропологической, эмоциональной драмы, лежащей в основе человеческого развития и существования, где человек готов пойти на многое, лишь бы не отпускать и не подпускать другого. Не отпускать дальше, чем возможно выносить тревогу одиночества и не подпускать ближе, чем выносима тревога потери себя. И тогда в паре чем дальше пытается один отойти, тем настойчивее другой стремиться приблизиться, и наоборот.

Но и там, и там зияет невосполнимая нужда в близости, с разницей лишь в дистанции, необходимой для того, чтобы не умереть. В одном случае это удушающие объятья, важность единения и трепетное отношение к сходству, в другом - предпочтение расстояния вытянутой руки, страсть к новизне и различиям. Но и то, и то, если разыгрывается в аффекте, часто приводит лишь к насилию, над собой и другим, к противостоянию не на жизнь, а на смерть. Механизмы лежащие в основе этого, мы называем по-разному: слияние и эготизм, тревожная и избегающая привязанность, непрожитые такты сепарации. Но в основе всегда изначальная недостаточность любви Другого и функциональный способ с этим справляться.

На континууме между этими крайностями мы и живем в вечном танце приближения-отдаления. И чем труднее проживались и проживаются неизбежные конфликты дилемм взросления, тем отчетливее запускается динамика с нулевой суммой и жестче, ригиднее, устойчивее фиксируются паттерны отношений. Причем отношений разных - если не с супругами, так с любовниками или детьми, если не с родственниками, так с партнерами или друзьями. Но всегда это отражение непрожитого в полной мере в ходе естественного развития психики, неразделимо вплетаемое в многослойную ткань человеческих отношений.

Сильнее всего в глаза бросаются, конечно, трагические моменты этой драмы, ближе к развязке, а приятное будоражащее начало, как правило, уходит в фон, но пружина эта, как раз вновь и вновь, натягивается когда кажется - вот он (она, они) - мой последний шанс. Именно наделяя других пробуждающей энергией и невидимой ролью спасителя, а значит и взваливая на них ответственность за своё не/счастье, весь этот сценарий и начинает разыгрываться. Просто одни стараются прижаться поближе, а другие отбежать на безопасное расстояние, но и те, и другие сначала соблазняют и соблазняются, а потом разочаровавшись, в отчаянии пытаются уничтожить (сначала символически, а если не получается, то и физически) друг друга. Думаю на этом так или иначе завязано подавлющее большинство человеческих конфликтов во всем многообразии ситуаций. Если не смотрели еще, собравший кучу призов по миру, «Банши Инишерина», там это схвачено в непривычном вроде бы контексте дружбы, но от этого выглядит еще более выпукло и ужасающе метафорично.

В обыденной жизни так или иначе этот процесс может раскручиваться раз за разом, где меняются лишь люди и роли, но сценарий повторяется, порой инвертируясь и усугубляясь с каждым витком. И часто кажется, что это уже не исправить. Но можно распутывать шаг за шагом в психотерапии, где постепенно становится очевидно, что, хотя страдания и настоящие, производят их воображаемые тени на стенах пещеры от символического костра за спиной. Начать видеть картину жизни целиком и проживать всё сполна здесь и теперь - это экзистенциальный путь героя, вшитый в историю и выраженный в мифологии, но который проходишь теперь экстерном, не один, с глубоко открытыми глазами. И это шанс не просто продолжать «развлекаться, оттягивая неизбежное», а начать жить так, чтобы не страшно было умирать.