Забота о другом часто превращается в его спасение там, где на самом деле забота нужна мне, но я не могу в полной мере это заметить, признать и попросить, или самому организовать это для себя. Вместо этого я стремлюсь проскочить свою боль нуждаемости и сопутствующие крайне болезненные переживания ранимости, одиночества, бессилия, тоски, но требую от себя эффективности и силы. А что является показателем силы как не помощь другим, тем более когда они с благодарностью это принимают?

Но если я раз за разом помогаю кому-то, оставляя себя в своей нужде без внимания, я буду постепенно истощаться, незаметно переходя из роли спасителя в роль жертвы, а оттуда в преследователя, старательно избегая встречи с переживаниями стыда и бессилия.

Еще один важный момент, отличающий заботу от спасения, это признание субъектности и ответственности другого. Спасение подразумевает, что другой в этом ограничен или я вижу его лишь как объект приложения моих сил. Забота же предполагает, что я вижу потребности человека, и при этом осознаю, что он сам несет ответственность за свою жизнь. Конечно, в критических обстоятельствах человека важно спасать, но если это происходит раз за разом, стоит задуматься - а что за выборы он совершает для этого, в чем здесь его ответственность и зачем мне так важно забирать её на себя?

В терапии, и тем более в супервизии, мы начинаем внимательнее рассматривать все эти замысловатые, порой изощренные пути, схемы, паттерны причинения добра другим, а по сути, глубинно, как правило, тактики своего выживания, некогда ставшие действительно спасением в определенных обстоятельствах жизни. Обнаружение новых слоев своей жизни не обязательно означает необходимость бесконечных археологических раскопок личной истории, но расширяет оптику взгляда на реальность и спектр оснований для более осознанных выборов здесь и теперь.

Стремление помогать, одно из самых важных и, одновременно, коварных в профессии психотерапевта. Последнее, что должен делать терапевт это помогать человеку избавиться от симптома, с которым тот приходит. При этом, быть в этой профессии без желания помочь человеку делает это занятие бесчеловечным, а значит и бессмысленным. Расширяя осознавание в том месте, где мне важно заботиться о других, замечая, исследуя, проживая все свои переживания, уважая и принимая свои уязвимые места и соответствующие ограничения, а не отворачиваясь или избавляясь от них, я не только снижаю риски выгорания, но и расту профессионально, ведь обратная сторона моей уязвимости это чувствительность, в совокупности с терапевтическим дискурсом, позволяющая проходить по ту сторону обыденной логики. И тогда, замечая за воображаемым символическое, я возможно действительно смогу помогать другим.