Ходил недавно стричься и по ходу возник вопрос о том, чтобы поменять привычную стрижку. Начали это обсуждать с мастером, она меня спрашивает как я хочу, а я не могу толком объяснить, точно понимаю только как не хочу. И в этом месте начинает что-то со мной происходить - раздражаюсь, упорствую, сомневаюсь, внутри прям истерика какая-то. Похоже не выдерживаю неопределенность ситуации и то, что не могу понять и объяснить чего хочу, и, одновременно, важно, чтобы меня поняли, а этого не происходит сразу. Особенно в ситуации, где другой что-то будет делать со мной.

Надо отдать должное девушке, которая меня стригла, она всё это выдержала и мы нашли оптимальный вариант. Выхожу из салона и замечаю, что я какой-то весь спокойный, расслабленный, медленный, как будто из тела ушло много напряжения. Что же такого произошло подумал я? А произошло похоже вот что - я попал в свою очень раннюю детскую часть, где в ситуации неопределённости было много тревоги и страхов и нужна была «мама», которая сможет услышать, понять, утешить и поможет разобраться, что я хочу, выдерживая мою злость и капризы. И когда это в переносе случилось, я успокоился и расслабился.

Если в раннем детстве ключевые взрослые фигуры не всегда в достаточной мере могли контейнировать психологическую боль ребенка, я уж не говорю про игнорирование, пренебрежение или прямое насилие, то эта «рана» будет сопровождать и дальше в постоянных поисках объекта способного на это, «выстреливая» там, где это подсознательно кажется возможным. Во-многом именно за этим мы часто и приходим в отношения - найти достаточно устойчивой объект, который поможет закрывать наши потребности, порой запрещенные и вытесняемые, и не будет, при этом, разрушаться сам, разрушать нас и связь между нами, ведь именно из неё мы и извлекаем самое главное топливо жизни - любовь.

К сожалению, детские дефициты в полной мере так не закрыть, ведь другие - это не родители, рано или поздно они хотят чего-то взамен, и плата за это скорее всего будет неясной, необсуждаемой, часто несоразмерной, хотя иногда ситуационно, в некоторой мере, на некоторое время, это и даёт облегчение. В этом смысле психотерапия предлагает честно проговариваемую плату на входе и помогает не просто бесконечно отыгрывать такие ситуации вслепую (как для себя, так и для другого), но что-то добирать, когда это возможно, а что-то отгоревать и принять как свои ограничения, а значит научиться чуть более осознанно самому с этим обходиться: просить, где это возможно; не требовать, где это невозможно; сочувствовать, а не заставлять; успокаивать, а не наседать.

А если посмотреть еще глубже, то думаю психотерапия помогает отказаться от иллюзии идеализации и всемогущества (в том числе и самой терапии) и принять себя (а значит и других) как того, кто в глубине может быть разным, в том числе и тёмным, грязным, ужасным, но где-то остается и беззащитным ребенком (а детство у всех разное) и в моменты усталости, стресса, слабости - а это неизбежная часть жизни - бывает наиболее уязвим и нуждается в поддержке и помощи, и тогда возможно, хотя и необязательно, найдется место и благодарности тем, кто на это способен, и прощению тех, кто не в состоянии. В этом смысле терапевтический дискурс, довольно мрачный и светлый одновременно, даёт шанс замечать глубинное за поверхностным, связанное за расщепленным, амбивалентное за однозначным, а уж каждый сам выбирает для себя тот уровень сложности, в котором жить и видеть этот мир.