Я не верю в прощение как волевой акт милосердия. Не считаю, что простить можно из желания сделать нечто правильное. Да и стремление освободить себя от токсичной обиды, чтобы двигаться вперед, прощению не способствует. Прощение из головы похоже на самообман, загоняющий чувства еще глубже в подвал непризнанных переживаний.

Думаю, прощение, это естественный процесс психики человека растворять боль отвержения в полноте проживания опыта. Но почему же часто этот процесс происходит так долго, мучительно и сложно? Очевидно, прожить и отгоревать фрустрацию своих ожиданий от другого, часто называемую предательством, занятие не из легких. Но сильно затратным и циклическим этот процесс делает травматическое прошлое. Пока не залечены старые раны, боль из глубины опыта проецируется на то, что происходит сейчас, превращается в страдание и зацикливается.

Мы приходим друг к другу не с пустыми руками. За плечами у каждого свой опыт прошлых отношений: с близкими, друзьями, партнерами. Опыт тех встреч или невозможности таковых, которые предопределили нас как личность. Конечно, особенно важным здесь является раннее детство. Всё не прожитое, не принятое и законсервированное мы тащим на себе как рюкзак, даже не осознавая этого груза пока не подходим к другому в очередной раз достаточно близко. Засада в том, что приближаясь, нагрузка от ноши ощущается острее, но замечать получается лишь искажения в другом.

Более того, именно признаки этих перекосов в психологической фигуре других и привлекают нас, притягивают к ним. Так, например, «спасатели» нуждаются в «жертвах» и наоборот. Ноши, которые мы тащим за собой, предопределяют динамику наших отношений с другими, а ум интерпретирует лишь поверхностную картину происходящего. И пока я не понимаю, что у меня за плечами и как это влияет на то, к кому, точнее будет сказать, к чему меня тянет, я играю в игру, правил которой не знаю, и которая с каждым новым витком становится всё более болезненной и превращается в паттерн.

Чем раньше и сильнее в жизни я был травмирован, тем жестче мои защиты от прикосновений, тем сложнее пробиться через них другому, но я опять и опять иду в эту глухую боль в подсознательной надежде завершить мучительную ситуацию из прошлого.

Заметить свой «рюкзак», лямки которого всё больше натирают плечи, получается не сразу. Кому-то бывает достаточно легких потрясений на работе. Не проняло - получите сложное расставание или тяжелый личностный кризис. Есть и те, кто терпит до последнего, пока не пошатнется здоровье. Печально, но некоторые упорствуют до конца.

Снять свой «рюкзак» и рассмотреть его содержимое, по очереди вынимая непрожитые ситуации, скомканные чувства и прочие просроченные продукты жизнедеятельности, которые раз за разом не получается переварить и присвоить, - это возможность разглядеть неочевидные динамики в отношениях с другими. И шанс начать замечать себя реального.

Те, об кого мы ранимся, как правило, имеют свой, похожий на наш или комплиментарный мешок с нераспакованными «подарками» из прошлого. Поэтому так и искрит от соприкосновения. И ценность в замечании динамики между, как раз в том, чтобы сквозь нее разглядеть то, что триггерит во мне.

То, что меня задевает, это и есть мой груз, точнее его проекция. Затянувшаяся обида - не только симптом игры наших отношений, разворачивающейся в драматический процесс, к примеру, погранично-нарциссической динамики, но и (пре)красный флажок того, с чем я имею дело в своем опыте, какие просроченные эмоциональные консервы начинают взрываться в этом контакте.

Жестокая усмешка жизни в том, что часто только когда с тебя сдирают кожу защит, постепенно сходит позолота с автопортрета и чувствуешь себя уязвимым, появляется шанс быть обнаруженным как человек, нуждающийся в сочувствии и, что более важно, способный его принять.