Ненависть это злость покрытая бессилием. И бессилие это может быть реальным и временным, а может иметь проективную природу и тогда становится безграничным и бесконечным. По крайней мере пока не осознается символический характер переживания и его истинный адресат.

Мы носим в себе, в своем теле, в нервной системе разные свои возраста и в местах трудного опыта взаимодействуем с другими из ищущих утоления травм. И там нам лет ровно столько, сколько было когда не получалось переваривать сложные события взросления. Психика ищет и находит людей и контексты, через которые старается переиграть травматический опыт, чтобы освободиться из плена незавершенной ситуации.

Таким образом мы часто и входим в отношения друг с другом, бессознательно откликаясь и притягиваясь к тем, в ком психика замечает схожие паттерны со значимыми фигурами из прошлого, в надежде, что здесь удастся закрыть об другого непрожитые сполна потребности. Мы даже не осознаем в большинстве случаев насколько в «здесь и сейчас» мы отыгрываем «там и тогда».

Этот «сериал», как правило, имеет достаточно понятный сценарий, где от серии к серии происходит очарование, соблазнение, и наконец требование от другого быть тем, с кем в действительности важно символически встретиться и дополучить всё, что не удалось в детстве. Ну а потом происходит, порой растягиваемая на годы, яростная борьба за справедливость, перетекая часто в отчаянное бегство на поиски лучшего варианта. И удержаться в отношениях удается лишь там, где либо комплиментарность травм помогает их прожить, либо кто-то становится донором, жертвующим собой ради другого, что тоже понятно может продолжаться до поры, до времени. Либо на очередном витке заканчиваются силы и приходит осознание «правил игры».

В психотерапию, по-настоящему серьезно, приходят в большинстве случаев, когда очередное отыгрывание или импульсивные попытки быстро решить эту задачку начинают вызывать отчаяние. И это важный этап развития и взросления, когда начинаешь смотреть шире и глубже и появляется шанс меньше отыгрывать, а больше играть осознанно, замечая и себя, и других, настоящих, реальных, со всей той болью и бессилием, которые часто перекрываются яростью, напускными улыбками или равнодушием.

И только тогда становится возможна настоящая встреча двух личностей, где подобно контакту двух химических веществ, если есть хоть малейшая реакция, изменяются оба.