Одно из намерений психотерапии - помочь человеку перестать быть «узником прошлого», чтобы жить настоящим. Если посмотреть на прошлое как на историю, которую я рассказываю себе сейчас, то становится понятно, что дело не только в том, что было когда-то, но и в том, на что я опираюсь сейчас, из чего я живу сегодня. Сложности возникают когда мой привычный нарратив, выросший из когда-то наилучшей стратегии выживания, устаревает, становится неадекватным сегодняшним реалиям и теперь мешает жить полнокровно.

И тогда вопрос не столько в прояснении того, что было, сколько в осознавании того, а как я строю отношения с собой, другими, жизнью сейчас, помогают ли мне привычные паттерны мышления и возможно ли по-другому?

Загвоздка часто в том, что эта проблема не решается как абстрактная интеллектуальная задачка. И только учитывая чувства и телесные ощущения спонтанно возникающие в диалогах здесь и сейчас, сплетая их с размышлениями, можно сдвинуться с мертвой точки. Контекст, конечно, тоже важен. Но устоявшиеся, вросшиеся в тело целостные паттерны поведения могут типично проявляться в разных контекстах, предопределяя взаимодействие с другими. И тогда способность их распознать, принять, не пытаться от них настойчиво избавляться, а замечать их, давая право быть тому что есть и пробовать, экспериментировать, перепроживать этот опыт по-новому в поддерживающей обстановке и может скорее привести к изменениям чем четкое целеполагание и неуклонная воля.

Именно способность замечать реальность, принимать её, доверяя своим чувствам и учитывая их здесь-и-теперь, способствует тому, что пусть и не сразу, постепенно распутываются многие нетривиальные жизненные ситуации. При этом усложняется понимание себя, других, жизни. Это не простой путь, часто сквозь боль и травматические переносы, при определенном доверии и терпении, трансформируется в процесс сплетения интуиции и логики, этики и эстетики, прокладывающий часто неочевидную, с точки зрения привычного хода мыслей и мнения других, дорожку аутентичного движения, как физического, так и психологического.

Когда я открываюсь к проживанию момента настоящего, не подгоняю, не редактирую свои чувства под укоренившиеся представления о жизни, себе, других, а больше исследую феномены своей реальности и собираю их в единую мозаику восприятия, и начинается жизнь, а не гонка на выживание. И сделать это наиболее ясно и отчётливо получается когда рядом есть те, кто помогает обнаруживать чувства и опираться на них в диалоге. Когда есть возможность предъявляя себя и слушая других, видеть целостную картину происходящего. Когда получается не задвигать себя или обесценивать других, а ищется наилучшая форма взаимосоприкосновения из уважения, сонастройки и готовности, в том числе и выдерживать свой аффект, особенно там где сложно, непонятно, неопределенно.

Так и устроена групповая терапия в гештальт подходе, где один из основных фокусов внимания направлен на чувства, которые будучи легализованы, признаны и осмыслены, помогают каждому участнику обнаруживать такое своё «Я», которое естественным образом ощущается как «трепещущая на ветру масса своего потенциала» и тогда такое «Я» способно принимать решения, помогающие быть чуть более внимательным, спонтанным, устойчивым и, главное, живым.