Часть I (Часть II)
В программе писатель Захар Прилепин, журналист Анастасия Кашеварова, военный документалист Николай Цонку, режиссер Егор Кончаловский и актер Андрей Кайков обсудили состояние современного российского кинематографа вообще и освещение событий в СВО в частности.
А давайте просто посчитаем, сколько художественных фильмов и сериалов у нас снято про СВО с 2022 года. Итак, загибаем пальцы: «Малыш», «20/22», «Ландыши», «Центурия», «Марик». Отчасти «Лучшие в аду» - там даже противники не названы своими именами, условные «желтые» воюют против условных «белых». Поправьте, если я что-то забыл, но получается шесть художественных картин. Замечательные «Ополченский романс» и «Солнцепек» - все-таки о событиях Русской весны на Донбассе, про до- СВОшное время. Шесть полноценных фильмов и сериалов. За четыре с половиной года. И снимают их одни и те же люди. Ну, просто потому, что имеют смелость об этом говорить. Ибо есть негласный стоп-лист для актеров и режиссеров, создающих фильмы о войне. Их просто вычеркивают из профессии. Им больше не предлагают ролей, про них забывают. Да, это происходит сейчас в России. На пятый год тяжелейшей операции. В стране, где на кинематограф выделяются сумасшедшие деньги,
- с горечью произносит писатель.
Недавно стало известно, что Фонд кино запланировал поддержку в 2027 году 40 картин на военную тематику, в основном об СВО. И вроде бы надо радоваться, что дело сдвинулось с мертвой точки. Но, как всегда, есть нюансы, напоминает Дмитрий.
Указанные суммы поддержки говорят о том, что снять качественный художественный фильм на эти деньги невозможно. Выделяют по 70 млн на фильм. Грубо говоря, средства, на которые можно снять 2-3 хорошие, качественные картины, размазывают на 40 фильмов. Для примера, бюджет фильма Буратино (2026) составил 1,3 млрд рублей, из которых 560 млн были потрачены на маркетинг и рекламу. Бюджет Чебурашки (2022) - 850 млн. Из них Фонд кино выделил 361 млн. Все это говорит нам о том, что тема СВО для Фонда кино по прежнему даже не на десятом месте, а те шаги, которые делаются, - делаются, скорее всего, под нажимом государства. Но без огонька, без огонька,
- размышляет фронтовик.
Отдельный вопрос - сценарии проектов. Два режиссера - Николай Цонку и Егор Кончаловский - убеждены, что снимать фильмы об СВО должны люди, хоть раз там побывавшие. Филиппов полностью с ними согласен.
Здесь никого критиковать не хочу, но всем понятно, что качественный сценарий на тему СВО без привлечения ветеранов СВО написать проблематично. Вот, например, анонс фильма «Враг»: «В серой зоне на границе Курской области сталкиваются два тяжелораненых бойца — Степан, единственный выживший из русской диверсионно-разведывательной группы, которая погибла под артобстрелом, и Григорий, украинский оператор дрона. Они встают перед выбором — объединиться или погибнуть». Я даже не беру в расчет этическую сторону такого подхода. Опять же надо читать сценарий и смотреть на конечный результат. Но как оператор БПЛА попал в серую зону, для меня загадка номер один. Ведь они всегда работают на удалении от ЛБС. Вторая загадка - почему его сразу не обнулили? Операторов БПЛА в этой войне ненавидят обе стороны и в плен не берут. Это все к вопросу о военных консультантах,
- замечает Дмитрий.
Положительным примером он считает фильм «Малыш», где, по его оценке, сценарием написан «со знанием матчасти»: к работе над ним привлекли ветерана боевых действий Рената Есеналиева.
#Дмитрий_Вожак_Филиппов #кино #СВО
📬 ПОДПИШИСЬ НА «ОПАЛЕННЫХ ВОЙНОЙ»