Не даёт всё-таки покоя этот бунт в Пермской воспитательной колонии, который произошёл 7 января этого года, и был скрыт ГУФСИН России по Пермскому краю. Это очень показательная история о том, что вообще происходит в УИС Пермского края.

Стало известно о беспорядках уже после возбуждения уголовного дела, которое сейчас расследуется в СК. И тогда в службе стали давать невнятные комментарии, извиваясь как "ужи на сковородке", потому что за бунт их по головке не погладят, но и не признать нельзя, раз дело есть. Вот лишний раз убеждаюсь на этом примере, что сокрытие важнейшей информации позволило за месяц, пока было тихо и никто не знал, вывернуть дело так, как им надо. Поэтому и бьём обычно во все колокола, что знаем эту систему. Сразу начнёт искать виноватых, только не себя, разумеется. Поэтому и главная задача у них по всем ИУ - блокировать выход информации о нарушении закона, полностью. Тех, кто ещё осмеливается куда-то обращаться и сообщать о том, что там происходит, жестоко наказывают. Но об этом бунте, я думаю, ещё будет много интересного сказано.

А вообще сама эта ситуация в Пермской воспитательной колонии для несовершеннолетних вызывает большие вопросы. Как такое стало возможным? Эти колонии под особым надзором всегда государства. Раньше там оставляли до конца срока и тех, кому уже исполнилось 18-ть, чтобы не переводить их во взрослую колонию. Потом закон изменился, но сейчас, насколько знаю, из ПВК быстрее вырваться хотят. Теперь понятно, почему. Старшие могут подставить, и новый срок можно легко получить.

Я недавно общалась с реально работающими много лет членами ОНК из Брянска, которые постоянно посещают Брянскую воспитательную колонию. Так много и увлечённо они рассказывали об этом учреждении, как у них стараются не допустить рецидивов несовершеннолетних, дать профобразование, дальнейшее трудоустройство, как психологи работают, как всё современно оборудовано для детей. Это не значит, что там всё прекрасно, это колония, но таких ЧП там нет.

У нас тоже был контроль, не без проблем, конечно, но внимание особое уделялось тому, как содержатся несовершеннолетние, как их обучают, воспитывают. Уполномоченные колонию опекали, как бы то ни было. Я помню, что мы ездили туда с Павлом Миковым, потому что он занимался ей изначально как детский омбудсмен, потом как Уполномоченный по правам человека продолжал. А сейчас чем занимаются уполномоченные? Вот результат полностью разваленного межведомственного взаимодействия, которое раньше выстраивалось в первую очередь аппаратом УППЧ. Осталась одна профанация. И вот массовые беспорядки в ПВК. И новые уголовные дела. Нормально так работает пермский ГУФСИН? А проверяющие, которые толпами ходят в ПВК? А этот бунт стал поводом для каких-то обсуждений, собраний, решений, принятия мер к ответственным?

Пиарятся все с утра до вечера, отчитываются, о каких-то успехах рассказывают. О каких? То, что из вчерашних детей в Пермском крае делают рецидивистов, уголовников, которым из тюрьмы не выйти вообще никогда? Новые дела на них заводят прямо в колонии! Ни образование не закончить, ни профессию не получить, ничего. Впереди только зона. И учат их только тому, как там жить. Их обучают подлости в отношении таких же, как они, дедовщине, понятиям. А многие несовершеннолетние сидят-то ни за что, как и везде у нас. Да и те, кто оступились, оказываются лишены шанса что-то исправить в своей только начинающейся жизни. И им приходится принимать эти правила, чтобы выжить. А когда им исполнится 18-ть, мы знаем, что сделает ГУФСИН, и куда они уйдут из колонии.