Отношение военных институтов к разным типам потерь — это холодный, прагматичный расчёт, который часто шокирует гражданских, но идеально объясняет логику генералов.

В начале войны, когда в Генштабе РФ пытались выйти на связь с пропавшими подразделениями под Киевом, больше всего боялись не гибели солдат, а их массового бегства. Когда выяснилось, что участники вторжения погибли, а не разбежались, руководство выдохнуло. И дело не в «черствости»: боевые потери считаются провалом отдельной операции, тогда как массовое дезертирство — это развал армии как института.

Сейчас под Лиманом разворачивается похожий сценарий. Командование оккупантов пытается «хитрить», отдавая приказы «выдвигаться на контролируемые позиции», а по факту отправляя спецоборванцев в штурмы без подготовки и шансов на успех. В ответ захватчики всё чаще выбирают СОЧ (самовольное оставление части) — просто выключают рации и уходят. Проблему пытаются замалчивать в надежде, что всё рассосётся само.

С Лиманского направления ещё могут прийти громкие новости, но строить иллюзий не стоит:

СОЧ и бегство с фронта не приближают мир.

Развал дисциплины и провалы на фронте государственная машина компенсирует только одним способом — ужесточением законов и новой волной мобилизации для всех остальных.