🕷аглость

🌌Сигарета медленно тлела в пальцах. Кожаные перчатки давно покоились где-то около меня на столе, а кресло пыталось впитать всю нервозность дня. Бычок полетел в пепельницу, а мой холодный взгляд прожигал дыры в нагло рыжем мальчике.

🌌Вся наглость каждого слова била по тихой атмосфере, разрезая её стальным холодом. Мои руки непроизвольно сжимались от этой смеси, а глаза слишком опасно сузились. Всё тело напряглось, и от расслабленной позы не осталось и следа — только сосредоточенная ярость и холод.

🌌Я внимал каждое слово, смакуя его на языке, а уголок губы непроизвольно потянулся вверх. Кулаки расслабились, и я вальяжно потянулся к разбитому телефону. Конечно же, мне было не интересно, работает ли он.

— Моро, лично тебя что-то не устраивает? — Со скрипом кресла я резко встал и медленно начал подходить к двум парням, а разбитый телефон крутился в руках, показывая, насколько мне наскучил этот разговор. — Рико виноват в твоих неудачах?

🌌Я видел, как брюнет сидел напряжённо, видел, как он вжимается в обивку дивана, его страх тонкими нотками слишком остро ощущался в воздухе. Несомненно, это ласкало моё самолюбие и душу, но дальше терроризировать парня сегодня не было желания.

🌌Я медленно развернулся к воронам спиной и начал постукивать телефоном по столу.

— Моро, ты можешь идти.

🌌Как только послышалась закрывающаяся дверь и шаги начали удаляться, я снова повернулся, и теперь всё моё внимание было приковано к одному человеку.

— Натаниэль, ты, по-моему, немного забылся. — Хоть вся моя поза выражала спокойствие, телефон в руке сразу же полетел в лицо Веснински, ещё больше разбиваясь. — То есть, по твоим словам, в ваших проблемах виноват по большей части Рико? А почему же другие ничего мне не говорят?

🌌Стук лакированных туфель об покрытие пола звучал как выстрел в воздух. Тяжёлая рука резко дала звонкую пощёчину и, не дав даже опомниться, я резко взял Натаниэля за шкирку и швырнул к стене, прижимаясь к его спине грудью.

— Знаешь, ты был прав. Определённо, ты не Рико, он будет получше тебя.

🌌Одна моя рука легла на худую талию, а вторая — на шею, сжимая её.