Посмотрела интервью Егора Жукова у Дудя. Егор Жуков — это, если кто забыл, студент Вышки, который лет пять назад сходил на несколько митингов, делал громкие заявления на своем ютюб-канале и на "Эхе", обещал стать президентом России, но потом получил три года условно за призывы к экстремизму, удар в лицо от титушек, и вдруг исчез — так же внезапно как появился.

Дудь нашел его, чтобы спросить, где теперь Егор и чем сейчас занимается. Оказалось — он в США, все еще студент. Теперь, правда, с прошением на политическое убежище и планами сделать карьеру в американской политике. Он все еще называет себя либертарианцем, но гордится активным участием в клубе молодых республиканцев, где его убедили в том, что аборты должны быть запрещены, а Камала и Байден — это так плохо, что лучше уж сразу Трамп. Такая вот история. Чему она должна нас научить?

Кое-что в этом интервью показалось мне симптоматичным для всего нашего поколения людей, просравших протест. Это — чудовищный рассинхрон между декларируемыми идеями и ценностным уровнем. Вместо глубокой рефлексии и поиска собственных ответов на очень сложные вопросы наблюдается зубрежка основных тезисов и вдалбливающее повторение хорошо заученной теории. Проблема в том, что если не соотнести теорию со своими ценностями, то присвоить идеи, сделать их своими и развить никогда не получится — сколько не сыпь именами авторов политических и экономических теорий.

В этом смысле показательна часть интервью, где Егор, очевидно смущаясь, рассказывает о том, как его республиканские друзья убедили его в необходимости запрета абортов. Что-то вроде "я подумал рационально и пришел к выводу, что рациональных возражений против их аргументов у меня нет; пришлось согласиться, хотя, конечно, не очень-то хотелось..."

То есть позиция по крайне спорной теме, которая затрагивает, как минимум, вопросы свободы, телесной автономии, прав женщин, системного насилия против женщин, вторжения государства в частную жизнь, конфликта между религиозным и светским и т.д. — позиция по этой теме была определена исключительно на рациональном и теоретическом уровне. Здесь не случилось глубокой внутренней работы по определению своих ценностей и рефлексии над тем, как эти ценности между собой соотносятся, какими из них можно пожертвовать, а какие — не могут быть оспорены. Как следствие — имеем либертарианца, который настолько поддерживает индивидуализм и свободу, что выступает за вторжение государства в частную жизнь на самом интимном уровне. Неважно, что это бредово; главное, что это рационально.

Проблема в том, что за идеи, сформулированные на одном лишь рациональном уровне, невозможно бороться всерьез. За них как-то глупо будет сидеть в тюрьме и абсурдно получать по лицу... не говоря уже о том, чтобы за эти идеи умирать. Не присвоенные идеи не выдерживают столкновения с реальностью.