#стихипэм

Каждый год на поминках у старого года:
бой курантов, шампанское и мандарины.
Тянет стопку со всхлипом "помянем" Серёга,
"земля пухом", икая, бокал возьмёт Зина.

На столе перекошенном старом дощатом
каталог из продмага разложен как скатерть,
прошлогодний, изорванный, грязный и мятый;
на диване -- два тела меж въевшихся пятен.

В телевизоре с трещиной с пятничной ссоры
говорят о семье как ячейке, о планах,
достижениях за год, о новых дорогах.
А ячейка застряла на старом диване:

педагог Зина Львовна -- двадцать лет стажа,
врач Сергей Иванов -- почти тридцать на скорой,
иногда прерываясь на мат и на кашель,
пьют, не чокаясь, громко ведя разговоры.

Всё в традициях гиблой российской глубинки:
мишура поверх старых затёртых обоев,
зубной пастой на окнах сверкают снежинки,
ель живая с звездой, запах бедности с хвоей.

На кушетке продавленной, к шуму привыкший,
спит, мечтая о новых ботинках и куртке,
Глеб Сергеевич. Вдруг он тихонько зашмыгал,
сон его потревожили взрывы салютов.

"Мама! Папа!"... не слышат его и в двух метрах
заглушившие боль несложившихся жизней:
страшно много вопросов без честных ответов,
но страшнее от честных ответов и мыслей.

Глеб под ёлкой живою увидит подарок,
подбежит, распакует -- ботинки и робот --
засияет улыбка, как яркий фонарик,
просветлеют на миг лица Зины с Серёгой.

И мальчонка родителей спросит наивно,
собирая в ладошку сухие иголки:
"Если ёлку срубить, то она же погибнет.
Почему мы живыми зовём уже мёртвых?"

10.2024 © ПЭМ

Спасибо за фото Илье 🧡