Forwarded from Трепет Живой Души
Друзья!
Текст, что должен был вводить слушателей в образный мир звучащих сочинений на сегодняшнем концерте
Программа выстроена детальнейшим образом — очень хочется, чтобы вы это оценили=)
Программа сегодняшнего концерта именуется «Нити».
Четыре сочинения. Три эпохи. Одна музыкальная история.
Открывает программу Бранденбургский концерт И. С. Баха №3, Соль мажор.
И тройка появляется здесь не только в названии, но магия этого числа буквально пронизывает всё сочинение: 3 части, 3 группы струнных, 3 музыканта в каждой из них.
Кроме того, тройка задаст тон всего предстоящего концерта, ведь музыка именно трех композиторов прозвучит сегодня со сцены.
Энергия в чистом виде — вот наиболее краткое описание концерта, что прозвучит сейчас. Итак, И. С. Бах, Бранденбургский концерт №3, Соль мажор.
•
Следующая нить программы тянется через два века — к Игорю Стравинскому. Его концерт для камерного оркестра «Dumbarton Oaks» задуман как своеобразный диалог с музыкой Баха. Более того, прослеживается прямая аналогия именно с Бранденбургскими концертами.
Другой век. Другой язык. Другая эстетика.
Но в основе — тот же импульс: энергия, движение, игра.
Игорь Стравинский, Концерт для камерного оркестра in Es “Dumbarton Oaks”
•
Второе отделение
Что происходит с музыкой, когда композитор уходит?
Она остаётся.
И иногда другой композитор продолжает разговор — уже своим голосом.
Константин Баташов написал свой Камерный концерт для девяти солирующих инструментов в 1971 году, отозвавшись на известие о кончине Игоря Стравинского — и посвятил его памяти великого современника.
В нескольких частях концерта можно услышать эту связь особенно ясно: интонации, приёмы, сам характер музыкального мышления отсылают слушателя к музыке Стравинского. Обрамляют концерт картины народного празднества с яркими образами скоморохов. Продолжают эту зеркальную конструкцию спокойные части — Пастораль и Интермеццо. В сердцевине же композиции, третья часть, — звучит Фуга. Сложнейшая двухтемная, математически выстроенная формула с излюбленными Стравинским переменными размерами.
Однако и чрез все эти, мастерски воссозданные интонации величайшего новатора музыки двадцатого века, явственно прослушивается и собственный голос Баташова.
Особенно — в четвёртой части, «Интермеццо». Отметим, что альтернативное композиторское название части — «Панихида».
А затем звучит финал — «Токката».
И музыка снова возвращается к жизни.
Здесь нить уже не просто соединяет двух композиторов.
Она проходит через память, утрату и продолжение жизни.
•
В течение концерта мы услышали голоса 3 композиторов различных эпох. С многослойным символизмом баховской тройки всё было визуально обозримо, тройка Стравинского спрятана в ткани концерта — три бемоля при ключе, тройка же Баташова — в структуре скоморошечьей интонации, прошедшей от сольной валторны в первой части до финального, унисонного, почти заклинательного многократного повторения мотива.
Однако и этим нити программы не ограничиваются.
В её завершении прозвучит Концерт для клавира, струнных и basso continuo ре мажор. И это не только возвращение к океану-Баху, как первоисточнику всего пути и светлый завершающий аккорд программы, но также ещё одна связующая нить: в 4 части концерта Баташова, Интермеццо, мы услышали Панихиду и скорбь утраты. То же состояние, как это ни удивительно, обнаруживается в центре одного из наиболее светлых баховских концертов. Ведь си-минор и Ре-мажор — как Жизнь и Смерть — всегда отстоят недалеко друг от друга.
И как музыка будущего рождается из музыки прошлого, переосмысливает её, сохраняет её память и возвращается к своему источнику, так и программа Нити, пройдя путь в несколько веков, возвращается в необъятный мир вечного Баха.
