Как так вышло, что штат не смог казнить Кристу Пайк?

Пайк просила не казнить её инъекцией: адвокаты предлагали расстрел и повешение. Но способ казни прописан в законе штата, и там только инъекция и электрический стул, суд не вправе добавить третий.

Расстрел — самый быстрый способ. Стреляют трое по мишени на сердце. Если попадут, казнь занимает секунды. Но в Южной Каролине в прошлом году у Микала Махди на вскрытии нашли две раны вместо трёх, и ни одна не задела сердце. Он был в сознании ещё около минуты.

Электрический стул: 2000 вольт, ожоги, и не всегда смерть наступает с первого разряда. Тем не менее, в Теннесси в 2018 году двое осуждённых сами выбрали стул вместо укола. Настолько боялись инъекции.

Смертельную инъекцию придумал в 1977 году судмедэксперт Джей Чепмен. Схема такая: делают наркоз, потом препарат, который парализует мышцы, потом калий, который останавливает сердце. Калий жжёт вены как огонь. Если наркоз не взял, человек чувствует всё, но парализован и не может даже моргнуть. Свидетели видят спокойное лицо, а человек мучается.

Потом кончились лекарства: производители в США и ЕС отказались продавать препараты для казней. Штаты перешли на мидазолам — это успокоительное, а не наркоз. В Аризоне в 2014 году Джозеф Вуд умирал почти два часа: репортёр насчитал 640 судорожных вздохов, ему ввели 15 доз. Теперь колют только пентобарбитал — сильное снотворное в огромной дозе. Покупают его у мелких аптек, которые готовят лекарства сами, а поставщика по закону не раскрывают.

NPR изучило больше двухсот вскрытий казнённых. У 84% лёгкие были заполнены жидкостью: от огромной дозы она выходит из сосудов, возможно, пока человек ещё в сознании. Он по сути тонет. Отсюда хрип, который слышат свидетели.

Применение азота должно было облегчить казнь. Организм не чувствует нехватки кислорода — только избыток углекислого газа. Если дышать чистым азотом, углекислый газ выходит как обычно, тревоги нет, и человек засыпает, ничего не заметив. Так работает швейцарская капсула Sarco для эвтаназии: человек ложится внутрь, сам нажимает кнопку, капсула заполняется азотом, и через несколько минут он умирает во сне. Но проблема в том, что осуждённые в США не хотели умирать. В маске они задерживали дыхание и вырывались, под маску попадал воздух. Первый казнённый азотом, Кеннет Смит в Алабаме, бился в судорогах несколько минут, казнь заняла 22 минуты.

Добровольная эвтаназия проходит совсем по-другому. В Нидерландах врач ставит капельницу, вводит наркоз — тиопентал или пропофол, затем проверяет, что человек в глубокой коме: рефлексы, реакция на боль. Только после этого вводит препарат, останавливающий дыхание. Если есть сомнение, наркоз вводят снова. Смерть наступает за несколько минут. В Швейцарии человек, желающий уйти из жизни, сам выпивает пентобарбитал и засыпает. Тот же пентобарбитал, что при казни в Теннесси.

Разница не в препарате, а в том, как его вводят. Человек при эвтаназии спокоен, а при казни от страха сосуды сжимаются, и вену не найти. При эвтаназии рядом анестезиолог, который делает это каждый день. Никто не торопится: нет срока, к которому человек обязан умереть. И есть правило, что делать, если что-то пошло не так. В протоколе Теннесси такого пункта нет: две дозы, и всё. И врачей при этом рядом нет. Медицинская ассоциация США запрещает им участвовать в казнях: долг врача — сохранять жизнь, а не отнимать её. Анестезиолог за это лишается сертификата. Соглашаются единицы. В мае в Теннесси врач-контрактник, который двенадцать лет не ставил катетер, час не мог попасть в вену осужденному, и губернатор остановил казнь.

Так что способ гуманной казни есть. Проблема в том, что государство хочет казнить по-медицински, но без медиков, тайно покупает лекарства и работает по инструкции, в которой не предусмотрено, что человек может не умереть.

Если государство взялось за лишение жизни, оно обязано делать это без пытки. Это задача, и её надо решать. Люди с древности лишали друг друга жизни часто и помногу, а сейчас, похоже, разучились.

Олег Царёв. Telegram и Max.