Часть 1
Часть 2
⠀
Присяжные по делу Линдси Клэнси совещались около 38 часов на протяжении семи дней. Они несколько раз сообщали судье, что зашли в тупик. В итоге 4 сентября процесс был признан несостоявшимся. Клэнси не осудили, но и не оправдали.
При этом её признали способной участвовать в процессе: она понимает происходящее и может общаться с адвокатами.
Но это не отвечает на главный вопрос дела: понимала ли она, что делает, в момент убийства детей. Именно по этому вопросу присяжные не смогли договориться.
⠀
Женщину обвиняли в трех убийствах первой степени: отдельно за смерть каждого ребенка. По каждому эпизоду присяжные могли выбрать один из пяти вариантов: пожизненное без права на освобождение, пожизненное с правом просить об освобождении, до 20 лет за непредумышленное убийство, полное оправдание или принудительное психиатрическое лечение вместо тюрьмы, возможно, до конца жизни.
⠀
Присяжные могли принять любое решение, но каждое должны были единогласно поддержать все 12 присяжных — такое правило в уголовном процессе США. Не большинство — нельзя проголосовать «одиннадцать против одного» и объявить результат. Нельзя и воздержаться, предоставив решать остальным. По каждому из трех обвинений все присяжные должны согласиться с одним вариантом. Единогласно.
⠀
По записке старшины, 11 человек пришли к одному решению, а один мужчина не соглашался. Большинство было готово оправдать Клэнси.
Официально это не раскрыто, но вероятнее всего, речь шла об оправдании из-за психического заболевания, которое означало бы, что ее не отпустят, а отправят на принудительное лечение.
⠀
Тот присяжный, что не согласился с большинством, признал, что сомневается во вменяемости Клэнси, но все равно хочет отправить её в тюрьму. Защита требовала его удалить и заменить другим. Но судья отказался: удалить человека только за спор с одиннадцатью означало бы превратить мнение большинства в готовый вердикт.
Обратите внимание, как работает система: присяжные не решают, какая версия просто кажется более вероятной, чего может быть достаточно в гражданском споре. В уголовном деле нельзя осудить человека, если у присяжных или хотя бы у одного из них остались хоть какие-нибудь разумные сомнения в его виновности. Здесь это касалось прежде всего способности Клэнси понимать содеянное и управлять собой.
⠀
Теперь прокуратура может начать новый процесс. Тогда отберут 12 новых присяжных, заново представят доказательства и снова будут ждать единогласного решения. Второе жюри тоже может зайти в тупик.
⠀
Другой путь — сделка. Клэнси может признать вину по менее тяжкому обвинению в обмен на более мягкое наказание. Условия обсуждают стороны, но последнее слово остается за судьей. Прокуратура может и снять обвинения. Тогда уголовное дело закончится, хотя вопрос о принудительном лечении Клэнси может решаться отдельно.
⠀
Важно помнить, что присяжные — не юристы. Они такие же люди, как те, что сидят на скамье подсудимых. Они приносят в зал свой жизненный опыт, страхи и представления о справедливости. Они слушают обвинение и защиту, оценивают свидетелей и спорящих друг с другом экспертов.
Присяжные — боги вины — это литературный образ, из романа Майкла Коннелли с таким же названием «Боги вины». В романе старый юрист рассказывает адвокату Микки Холлеру, что его отец называл так присяжных: обычные люди на время получают власть решать судьбу другого обычного человека. Не государство принимает решение — простые люди.
Семь дней споров не означают, что присяжные плохо справились с работой. Скорее наоборот. Они не отделались первым эмоциональным ответом на дело, которое внешне кажется очевидным.
⠀
Можно спорить, справедливо ли один голос остановил решение одиннадцати. Но право создают не для одного дела.
О том, почему общие правила иногда важнее конкретного результата, который кажется справедливым, напишу в следующем посте.
Олег Царёв. Telegram и Max.