В прошлом посте я писал, что было бы правильно, чтобы Минобороны утвердило типовые боевые части для дронов. Объясню, почему это так важно.

История оружия шла в два шага. Сначала кинетика — камень, копьё, стрела: работает сила руки, точность минимальная. Потом изобрели порох и научились взрывать — граната, снаряд, пуля. Но даже с порохом два века воевали кустарно: солдат сам сыпал порох в дуло, забивал пыж, вкладывал ядро — у каждого выстрела своя навеска (чем больше пороха, тем дальше летит) и дальность. С точностью тоже были проблемы.

Перелом в истории оружия произошел, когда появился стандарт. Сначала ввели единые калибры, потом появился патрон, где пуля, порох и капсюль собраны в одной гильзе, и только после этого стали возможны магазины, пулемёты, автоматы.

Сначала делали стандартный боеприпас, потом оружие под него, а не наоборот.

С дронами этот процесс отчасти уже тоже начался: Ростех выпустил линейку унифицированных боевых частей, которые подходят к разным типам аппаратов — от FPV до бомберов и барражирующих боеприпасов. Это правильный шаг, но пока это продукция одного производителя, а не общее правило для всей отрасли, и нет данных о том, что эти БЧ ставят на сторонние дроны.

И главное, что сам БПЛА — платформа-носитель — всё ещё живёт вместе с зарядом в одном правовом контуре: как только внутри взрывчатка, весь аппарат идёт как боеприпас — с госприёмкой, секретностью и по гособоронзаказу.

Дрон при этом меняется чуть ли не каждый месяц вслед за потребностями фронта — новые антенны, прошивки, моторы. Но у нас статус носителя всё равно определяется тем, что он предназначен для несения заряда — и после любой правки конструкции весь комплект заново проходит цикл испытаний и кодификации, а это может занимать месяцы, а в случае нового изделия — годы. У противника же таких барьеров нет, они меняют конструкцию по несколько раз в месяц.

Нужны два шага.

Первый — распространить унификацию боевых частей на всю отрасль, а не только на продукцию одного производителя: типовой заряд должен подходить к дронам любого производителя.

Второй, более важный — развести дрон и заряд по двум разным контурам, юридическому и коммерческому. Дрон без заряда — гражданское изделие, родной брат сельхоз дрона: покупай открыто, сравнивай цены, бери у десятков или сотен небольших производителей, меняй хоть каждую неделю. Секретности тут нет, дрон давно не тайна. Охраны и контроля требуют только взрывчатка и взрыватель.

Боевая часть при этом идёт отдельно — несколько типовых размеров, одно крепление, один разъём. Минобороны разрабатывает, государственный завод изготавливает, склад выдаёт — как патроны. Вставить её в дрон способен и не оружейник. Авиация живёт по этому принципу давно: бомбы и ракеты вешают на самолёты через стандартные замки, любая бомба подходит к любому самолёту без согласований.

Что даёт такой стандарт? Скорость: улучшения платформы перестают ждать разрешения военной приёмки. Число заводов: сейчас собирать дроны может только тот, у кого есть допуск к боеприпасам, а без заряда платформу может делать любой гражданский завод — производителей станет на порядок больше, и в войне на истощение это решает многое. Склады: снаряжённый дрон — опасный груз, один удар уничтожает всё сразу, а платформы можно везти как обычный товар, заряды хранить отдельно — они занимают в десятки раз меньше места. И цену: заряд государство делает само и знает его себестоимость, платформу берёт на открытом рынке.

Такого полного разделения пока нет ни у кого в мире. Кто введёт его первым, задаст правила на десятилетия, как когда-то калибры задали облик пушек и винтовок.

Если мы этого не сделаем, отстанем. Враг обгоняет из-за процедур — у него между идеей и фронтом гораздо меньше согласований. Обогнать его можно только так: снять военные процедуры с гражданской части дрона и оставить контроль над взрывчаткой. Новых заводов и денег это не требует: заряды способны делать те же предприятия, что уже производят снаряды. Нужно только решение.

О закупке перехватчиков напишу отдельно.

Олег Царёв. Telegram и Max.