Каким может быть реально болезненный ответ Ирана на атаки США и Израиля?

Это вода. Миллионы людей в монархиях Персидского залива живут в пустыне за счет того, что на побережье стоят десятки крупных заводов по опреснению моря. Эти заводы — большие, статичные цели, их не спрятать, не перевезти, и они находятся в зоне поражения дешёвых иранских беспилотников.

По оценкам, за счёт опреснения Катар получает почти 100% питьевой воды, Бахрейн и Кувейт — порядка 90%, Саудовская Аравия — около 70%, ОАЭ — 42%. В этих пяти странах живёт около 58–60 млн человек. Большая часть живет в крупнейших городах — Эр-Рияде, Джидде, Дубае, Абу‑Даби, Дохе, Кувейте, Манаме — там доступ к воде зависит от нескольких прибрежных комплексов, которые качают воду по трубам на сотни километров вглубь пустыни.

В Израиле тоже до 80–90% питьевой воды для городов дают пять прибрежных заводов на Средиземном море, и они тоже в зоне досягаемости иранских дронов и ракет.

Эксперты уже предупреждают, что повреждение даже одного крупного узла может быстро вызвать чрезвычайную ситуацию.

А если Иран ударит одновременно по нескольким объектам?

У властей будет не неделя, а считанные дни, чтобы попытаться удержать страны Залива от коллапса — развёрнуть полевую логистику, организовать развоз воды, защищать склады от мародёрства. Но везти воду может быть неоткуда: вокруг такие же пустынные страны. Без воды встанут больницы, аэропорты, дата‑центры и военные базы. Через несколько суток начнется массовый исход из прибрежных городов, вспышки болезней и прямой конфликт за доступ к работающим скважинам и резервуарам. Классический сценарий гуманитарной катастрофы: миллионы горожан в богатейшем нефтяном регионе мира окажутся в положении лагеря беженцев.

Для США такой сценарий станет ударом, поскольку монархии будут давить на США: либо вы быстро сворачиваете войну и усиливаете защиту нашей инфраструктуры, либо мы ограничиваем ваше присутствие в регионе.

Для Трампа риски превратить «маленькую победоносную войну» в затяжной конфликт с Ираном и потерю богатых союзников становятся все ощутимее.

Олег Царёв. Telegram и Max.