Страшно не любит автор оговариваться в эфире, делать ошибки грамматические или пунктуационные в текстах, которые пишет, а ещё больше - когда чёртов редактор, встроенный в любую нынешнюю электроную штуковину, его поправляет, коверкая написанные слова в соответствии с невесть какими нормами и правилами, которые в него кто-то, неведомый автору, когда-то заложил, исходя из своих, весьма далёких от реальности представлений о том, как устроен русский язык, а в ходе окончательной редактуры некоторые из этих косяков, зачастую абсолютно идиотских, выявить и исправить не удаётся. Ну, или он их исправляет, а помянутый редактор с этим не соглашается - иногда по нескольку раз, и переделывает всё по-своему.

Бесит это и заставляет подозревать, что запредельно разрекламированный искусственный интеллект - такая же программа-идиот, только с самомнением мелкого чиновника из Рособрнадзора и возможностями начальника дорожной инспекции города Сочи. К примеру, в тексте, посвящённом трагической судьбе одного из самых выдающихся управленцев Казахстана, экс-премьера этой страны Карима Масимова, волею судеб оказавшегося главной жертвой столкновения двух президентов этой страны, первого - Назарбаева и второго - Токаева, который вышел из тени своего предшественника, как водится на Востоке, разгромив его клан, редактор в нескольких местах отчего-то заменил фамилию Карима Кажимкановича на "Максимов". Причём автор этого вовремя не заметил - спешил отправить.

Позор джунглям, как говорили в таких случаях бандер-логи в "Маугли" и были совершенно правы. Но, увы - такое случается. Как случаются и непонятно откуда берущиеся оговорки, неспециалистам, может быть, и незаметные, но от этого не менее обидные. Скажем, в только что прошедшем телеэфире у Володи Соловьёва, вспоминая своё давнее общение с покойным Ариэлем Шароном насчёт ещё более покойного Ясира Арафата, ляпнул автор (иначе не скажешь), что вспоминал тот, как не отдал приказ ликвидировать лидера ООП во время ВТОРОЙ Ливанской войны. А ведь говорили с Шароном про ПЕРВУЮ, которая в 1982 году была, а не про Вторую. Та вообще прошла уже после его смерти, в 2006-м, при Ольмерте. И отчего именно её автор в эфире упомянул, Б-г весть.

Происходит это, скорее всего, оттого, что в момент, когда работает язык, произнося слова, в мозгах уже роятся совершенно другие мысли, причём сразу несколько. В итоге работает какой-то встроенный внутренний редактор, ничуть не умнее электронного, который и приводит к столь досадным, да что там - непростительным оговоркам. Не раз это за собой и другими более чем компетентными профессионалами замечал. Но такова уж особенность мыслительно-речевой деятельности, когда в голове чёртова туча информации и каждый день много пишешь и говоришь. Хорошо хоть, что на автомате заставляешь себя употреблять подцензурную лексику, хотя в реальной жизни привык разговаривать как Черномырдин с вахтовиками. Правда, это сильно замедляет речь.

Когда конструкции матерные, сами собой напрашивающиеся, переводишь в обычное, вежливое, складывается такое впечатление, что тормозишь, произнося слова. В эфире это замедление особенно заметно. Соловьёв ругается, ты ему эфир растягиваешь, который более чем не резиновый, а что делать?! Теоретически можно, конечно, было бы ради чистоты эксперимента разок попробовать внутреннюю цензуру отпустить и высказаться так, как когда-то привык излагать информацию в горячем цеху, когда кругом стоит грохот, времени нет ни на что и команды бригадира до личного состава должны доходить в максимально конкретном, доступном для понимания и обязательном для немедленного исполнения виде, так ведь запикают всё, кроме предлогов... Вот и получается то, что получается. Увы.