Νυκτός
Nuctos

Ты вновь пришел и снова без цветов, свиданье без конфет и поцелуев.
Улыбкой наградил мой высохший остов,
Свет угасанья глаз смакуя.

Но не навечно лишена душа моя покоя
Не зря ночами я молила умаляя
О жизни новой тьму яростно чаруя
Навечно под Луною воскресая.

***

Открыв глаза к кромешной тьме, где лишь сухие ветви на ошупь по бокам и еле уловимый запах сухих горьких веток, мне показалось, что сегодняшнее завтра навсегда будет иным. Я уже не в силах вспомнить кем я была до этого момента, ни что я делала, ни на каком языке говорила, словно чистый лист с привкусом обиды, которой некто меня наградил, перед тем как распахнулись мои веки. Одно я знала наверняка - нужно пробираться наверх, ввысь, на самые небеса.
Обрывки ярких вспышек света, чужое неприятное дыхание и что-то мешающее дышать обрывками вертелось в моей опустошенной голове. Случилось неладное. Нет, произошло необратимое.
Дорога была извилиста и еле видимый синий свет мелькал где-то вдалеке, а значит, я на верном пути. Появилась надежда.
Неужели, меня не стало? Но почему я есть сейчас? Где же я и что со мной? Стало ясно одно, что совсем недавно я была юна, но ныне же взросла и даже чуточку стара. И прояснилось ещё одно - я восхожу на гору.
Огромная полная луна на чистом небе с россыпью ярких звёзд украшали вершину самой красивой и одинокой каменной макушки, каких я не видела ни на одной фото-карточке.
От последнего мимолетного воспоминания особенно зябко. Я была в замкнутом деревянном коробе, где было тесно, было совсем нечем дышать, а через щели моей последней колыбели проступала вода. Вот так меня и не стало.
Но вот я уже наверху. В самом живописном плодовом саду с изящными золотыми деревьями и такими же плодами, мерцающими в синем лунном свете. Тропинка устланная опавшими сусальными листьями вела вглубь волшебной рощи к витой бронзовой калитке маленького дома с открытой дверью. Я вошла в нее.
За старым большим деревянным столом сидела она, нежно улыбаясь мне, самая прекрасная женщина на свете. Это был ее дом, ее сад, ее гора и её ночь. Она стала мне матерью на целую вечность, а я - ее дочерью и верной помощницей, девой светлой тьмы.
В саду моей бесконечной матери хранились все сноводиения мира, ночевали все души, чистые видели добрые сны и странные, запятнанные - бесконечные преграды и кошмары, а самые чёрные даже после своего путешествия в загробный мир навсегда оставались в саду матери, заключённые в яблоки из золота, в которых они бесконечно и беспрестанно видели собственные ужасы.
Однажды мама показала мне маленький сундук, который я сразу же узнала, он был меньше, но именно тот-самый, и молвила: "ты должна похоронить его, но кое-чего в нем все же не хватает, а перед этим я тебе покажу один сон". И подвела меня к одному из золотых яблок. В нем было несколько воспоминаний о смертях, одной из которых была моя собственная, но было ещё одно незнакомое воспоминание- о маленьком мальчике, который не видел любви, но видел очень много плохого.
Я поняла, чего не хватает в сундуке, в нет нет моей боли, злобы и обиды, которым место в земле, вместе с самыми худшими воспоминаниями.

***

И кости твои талая вода источит, а линии-изгибы, так белеющие очи, что балуют собой лишь толщи. Могла ты бы так танцевать на праздник валса, жизнью преисполнясь? До дна, могла, была, но сна навечного укрыла лишь рука, в сады безвечные тебя, красавица, снесла.

***

Этот аромат не должен был появится для кого-то кроме меня самого. Он о личных переживаниях, о том состоянии, когда явь становится сумрачным мороком, в конце которого рано или поздно все же найдётся смирение и спокойствие. Даже в этой жизни.

Флакон и легенда вдохновлены мифом о древнегреческой богине Нюкте, ее изображением кистями Уильяма Бугро и произведением Элис Сиболд "Милые кости".

Ноты: холод, дым, корень ириса, табак, альдегиды, мох, холодная вода, земля, древесина, мускус, камень.

19 мл рефил (перезаполняемый), данный флакон занят, новый - по предзаказу, миниатюры - по желанию.