Я перебежками двинулся на позицию,  где остались Якут, Тик и Пожилой. Позиция поменяла ландшафт, всё изрыто воронками, от густой поросли не осталось и следа. В нашем с Якутом окопе никого нет. Я кричу:
- Есть кто?
- Мы здесь! - окликнули справа.
Пошли прилёты. Разрывы были совсем рядом. Я стоял над окопом и сверху вниз смотрел на Пожилого и Тика, прячущихся от обстрела в окопе. Падали сучья и целые небольшие деревья.
- Где Якут? 
На мне не было шлема, я был в крови, это была не моя кровь.
- Якуту перебило руку, он триста, его отправили на...

Бах💥 Я не слышу продолжения фразы, но понимаю, что с ним всё хорошо. Я внутренне знаю, что с ним всё хорошо.
Я улыбаюсь, я счастлив, мой друг жив. Мины падают, срезают сучья, я стою над окопом во весь рост и улыбаюсь. Может и мне что-то перебьёт, может и мне повезёт.

Пожилой с Тиком сбивают меня с ног и затаскивают в окоп, дают пить. Как же я оказывается сильно хочу пить. Пью, пью. Фух, выдыхаю.
- Надо держать перекрёсток, две позиции точно не удержим, чуть утихнет и туда, - говорю я.
Пока ждем, я спрашиваю про ранение Якута. Пожилой рассказывает, что осколок попал Якуту в руку и перебил кость. Рука на месте. Наложили шину, перебинтовали и Якут двинул на эвакуацию.
Тик стал молчалив, видимо не такую войну он видел в интернете. Впрочем, я тоже к такому не был готов. Хлопаю его по плечу говорю:
- Привыкнешь, братец.
Он кивает головой.
Обстрел перенесли куда-то в тыл.

Мы двинули на перекрёсток.
Тик побежал на правый фланг, ему машет Бурят, подзывает  к себе. Я и Пожилой двинули к моей и Мельбурна ячейкам. Бах💥 Разрыв близко. Очень близко, прям передо мной, меня обдаёт жаром и всё. Я стою, не понимаю, почему я жив. Оборачиваюсь, за моей спиной нарубило веток и под ними как жук ворочается  Пожилой. Я наклоняюсь и спрашиваю:
- Цел? Цел?
Звук, как-будто в ушах наушники.
- Цел? - повторяю ещё раз. Пожилой молчит и продолжает ворочаться под ветками. Я раскидываю ветки, он непонимающе смотрит на меня. Из него как-будто выбило всю его живость и его вечную бодрость. Мне даже тогда на секунду показалось, что он как-будто чёрно-белый, как-будто кадр черно-белого кино. Я не знаю, как и что произошло, но я тогда понял что Пожилой умрёт. В таком чёрно-белом цвете я видел мертвые поселки и города, которые мы проезжали, и в которых были кровопролитные бои. Я никому об этом не говорил, наивно думая, что все так видят. Странное ощущение, лето, кругом зелень и вдруг въезжаешь в населённый пункт, в котором были бои, и на тебя смотрят пустые, мёртвые глазницы домов и всё чёрно-белое. Вот и Пожилой был черно-белый. Живой, но с мертвыми глазами. Я передал его Миру, тот повел его в блиндаж к Рэмбо. Я ещё раз огляделся. Чудо, я ведь стоял к прилёту ближе и не царапины, а за мной контуженный Пожилой и куча срубленных веток.

Разрыв. И я скатываюсь в ячейку под поваленным деревом. Обстрел продолжается, проклятый польский миномёт.

Мы с Миром набивали патронами магазины возле блиндажа с ранеными. Этот проклятый день не думал кончаться. Видимо, это не часы встали у меня и Бурята, а время остановилось на этой чёртовой планете.

- Краснодар, Краснодар! - кто-то крикнул с тыла.
- Ростов, - ответил я.
К нам вывалился знакомый боец, я видел его в группе Слонов. Вид был у него не лучше чем у нас, грязный, в крови.
- Ранен?- спросил я.
- Нет, не моя, - ответил он, поняв, что я про кровь.
- Ты здесь зачем? Где твои?
- Нет больше моих, нет никого, все двести. Смяли нас, связи не было. Меня послали за БК, узнать, что со связью. Потом с подкреплением шли к вам. В нашу посадку сунулись, а там все мёртвые. Ваш старший, Мельбурн, сказал с ними идти. Я пошёл с ними к вам, нас артой накрыло. Мельбурну мина прям под ноги попала. Сразу погиб. Остальные кто двести, кто триста. Остались там ждать эвакуации. Не будет подкрепления.

Я помню как, услышав про Мельбурна, меня всего сжало и на глаза накатили слезы. Я быстро отвернулся от всех, не хотелось, чтобы они видели меня таким. Пусть я и дальше остаюсь для всех циником и любителем черного юмора.