Забив пару магазинов, я вновь открыл огонь. Бил уже не на подавление, а одиночными, строго по видимым целям. Впереди по нашей посадке тоже началось движение противника. Враг прорубал заросли стрелковым огнем, мы прорубали ответным огнем. Мир схватил пару гранат. Я подумал, что не стоит кидать гранаты в зарослях, проходили уже этот момент, но он меня удивил своим безумием берсерка. Мир выскочил из посадки, пробежал по дороге несколько метров в сторону противника и запустил пару гранат во врага. Не знаю, на сколько успешен был его безумный маневр, но враг немного поутих. Накат отбили и через несколько минут нас опять начали ровнять с землёй минометным огнем.

Стихло. Слышу, кричит Бурят: 
- Сюда! Рэмбо 300, Рэмбо 300!
Рэмбо лежит на земле, весь его правый бок был в крови, экипировка сорвана, бронежилет частично разорван. Но на голове ни царапины. Тащим Рэмбо в блиндаж, срываем с него остатки экипировки, весь правый бок разорван, мне кажется я вижу ребра. Мир, колет промедол, мы с Бурятом тампонируем и заматываем бинтами посеченное тело. Пот заливает мне глаза, я пытаюсь его вытирать и делаю только хуже. Мои руки все в крови, кровь теперь у меня на лице и в моих глазах. Зачем-то срываю с себя шлем. Тру рукавом лицо. Продолжаем мотать. Рэмбо жив и в сознании, он скрипит от боли зубами.
Снаружи орёт Мельбурн:
- Накат!
Я собираюсь на выход, хочу надеть свой шлем. Вижу, что Рэмбо вцепился в него побелевшими от напряжения пальцами. Скорее всего он сделал это бессознательно, просто от боли схватился за первый попавшийся предмет. Я улыбнулся и сказал: 
- Нашел всё-таки себе шлем. Забирай, братец.

Вышел из блиндажа. Вылезает Бурят.
- Свяжись с нашими, пусть по посадке поработают, - говорю я ему.
- Нет связи, - говорит Бурят.
Пытается связаться, ничего не выходит, полная тишина.
- Бл*дь! - с силой запихивает рацию в подсумок.
- Семерка (патроны 7.62) заканчивается, скоро без пулемёта останемся, - добавляет Бурят.

Стрельба слышна где-то сзади, в районе посадок, куда мы не так давно провожали группу Слонов.
- Похоже мы почти в кольце, - говорит Мир.
Рассредоточились по ячейкам.
Опять впереди какое-то движение, мелькают силуэты за деревьями. Мы открываем огонь. Недолгая перестрелка и тишина.
К нам подходит птурщик, я встречал его на сопках, очень грамотный воин, он сжог тогда докучавший нам танк противника. Именно тот танк, который убил Олега.

Птурщик  говорит,
что накатов больше не будет, при этом быстро, вместе с помощником собирал свою установку и явно сваливал. Зачем он оправдывался перед нами я не знаю. Он был правильным воином и хорошо знал свою работу, так пусть и дальше делает ее. Его просто размотают тут артой вместе с установкой. У него и так минус один. Это наша работа умереть на этом перекрёстке, а он узкий специалист. Скажу даже, что он охотник на крупную дичь. На прощание он нам сказал, что кто-то из нас, я или Мельбурн, должен сходить в тыл и провести на перекресток группу подкрепления и пополнить боекомплект.

В тыл идти хотелось и мне и Мельбурну. Это значило, что хотя бы на час можно было перевести дух. Рассудив по чесноку, решили, что пойдет он, так как у него позиция все-равно говно.
Мельбурн ушел. Я помню его счастливое улыбающееся лицо. Он что-то сказал типа "Бывай" или "Увидимся", и скрылся за деревьями.
Потом опять был обстрел, накат, обстрел, накат. Патроны заканчивались, я прыгал по ячейкам, потрошил шмурдяк в поисках патронов, находил, стрелял, опять прятался от обстрела.

Подполз Мир, мы с ним посовещались и решили, что в тыловом заслоне нет смысла, надо тут круг держать. Я уже собирался вылезать из ячейки, как плюх, в бруствер окопа прилетела минометная мина. Почти вся вошла в мягкую землю и ничего не произошло, не взорвалось. Я инстинктивно начал отгребать от нее. Мир  похлопал меня по плечу.
- Всё, всё, - улыбаясь сказал он.
Я рукой провел по шее и нащупал шнурок, на котором висел оберег: "Спасибо!"
Хотя может это была заслуга Мира и его удачи. Ведь взорвись та мина, погибли бы мы оба. Видимо Фобос ещё не наигрался нами.