Обстрел прекратился. Ал отправляет Рэмбо и Тика тащить Шоку на точку эвакуации. Через 10 минут опять начинается обстрел. Мы сидим в недостроенном блиндаже. Все сидят по стенкам, один лишь Грым сидит посередине блиндажа на каком-то ящике. Слышен разрыв достаточно далеко, затем шелест летящего на излёте осколка. Шух, шух, шух… И осколок размером с пол ладони, четко падает на колени к Грыму. Грым брезгливо скидывает его на землю.

- Аааааа,- все начинают галдеть.
-Грым притянул осколок...
- Магнит…
- Ну его нахер...

Кто-то перебирается в другое укрытие. Я же, наоборот, думаю, что если уж к нам что и залетит, то Грым все осколки на себя притянет. Грым смотрит на меня, я улыбаюсь и показываю жестом сесть рядом со мной. Бурят, видя это начинает хохотать.

Нам ещё понакидывали минут 10 и всё утихло. Начинало темнеть. Накатила какая-то тоска, я почему-то вспомнил Серёгу. Серега крепкий спортивный парень проходил с нами в Молькино медкомиссию и не прошёл ее. У него нашли грыжу и завернули его, сказали удаляй и возвращайся обратно. Серега плакал от досады, плакал из-за того, что не может с нами поехать на войну. Я сказал в слух:

- А Серёге сейчас хорошо, а Серёжа дома.

Все, кто сейчас сидели со мной рядом, посмотрели на меня вопросительно. Они не понимали, о чем я. Те двое, кто тогда сидели и утешали Серёгу, и кто мог бы понять, о чем я, Петя и Олег, они уже мертвы. Петя погиб в головном дозоре в первый же день, а Олег под завалами дома, после прямого попадания из танка.

У меня в голове заиграла группа «Чёрный обелиск»:

День прошел, а ты все жив!
А ты все жив...
Прошел еще один день, ты его пережил.
Но завтра снова тебе предстоит этот бой
И завтра снова ты будешь бороться за жизнь.
Наступит завтрашний день...
Ну а пока что ты жив…