Связался не зря, на фишке был новичок. Пока я ходил, нашу группу пополнили на 4 человека. Людей привел Фанум. Вел он их через свою посадку, поэтому я с ними разминулся.

Один новый был в бандане и без шлема. Позывной его не помню, про себя я назвал его Рэмбо. Скуластое лицо, камуфлированная бандана и отсутствие шлема. На вопрос об отсутствии шлема он мне пояснил это тем, что тот, что ему выдали, ему не понравился и он его брать не стал. Надеется затрофеить что-нибудь достойное в ближайшее время. Ну я ему не папа и не мама, пусть делает, что хочет. Хотя, думаю, его мама не одобрила бы отсутствие защитной шапочки на голове.

Второй был Грым, человек легенда, магнит для осколков. Первый раз его ранило, когда он только заходил в посадку, сорвал растяжку, получил пару осколков, ничего серьёзного, подлечили и отправили обратно. Второй раз миномётный обстрел и опять осколки, ничего серьёзного, вынули, залечили и обратно. Грым - хороший боец.

Третий был модный тактический типок. Экип новенький, покупной, дорогой. Ничего плохого в этом не вижу, если человек подготовлен и хорошо экипирован. Если только этот человек не мудак. Этот же был полнейший мудак. Сразу попытался задвигать про какую-то тактику, о которой он читал в интернете. Пыжился, надувал щёчки, пытался выглядеть бывалым. Сразу было понятно, что с ним будут проблемы. Позывного его не запомнил, буду звать его Тик (сокращённо от Тик-ток).

Якут с Бурятом оживлённо о чем-то спорили, глядя на Тика. Потом Бурят спросил, какой у того размер обуви и услышав ответ огорчился. Якут, наоборот, обрадовался. Они продолжили своё обсуждение. Я уже понял, о чем они говорят, мне стало смешно. Делят шкурку нашего интернет воина.

Четвёртый копал себе окопчик и когда повернулся, я узнал в нём Мельбурна. Парень из нашего выпуска с Молькино. Он увидел меня, засиял улыбкой, лихо выскочил из недокопанного окопа и подошёл ко мне. Мы обнялись. Мельбурн высокий парень с простым и добродушным лицом. Не сказать, что мы дружили, но сейчас искренне были рады друг другу. Я уехал за ленту на неделю раньше и поэтому наши пути разошлись. Мельбурн мне поведал, что меня уже записали то ли в 200, то ли в 300 и увидеть он меня точно не ожидал. В чем-то он был прав. Из тех, кто тогда приехал со мной, осталось очень мало в строю. Штурм Покровского и чистка посадок сильно проредили наши ряды. Мы посмеялись, поговорили кто за кого из нашего выпуска, что слышал. Причем говорить с Мельбурном было всегда приятно, речь у него была как у диктора из телевизора, говорил он четко и понятно, и никогда не ругался матом. Чувствовалось в нем хорошее воспитание.

Идиллию разрушил Ал, поступил приказ на выдвижение. Новых распределили в боевом порядке. Тик сказал, что он медик и его отправили в хвост группы. Я незаметно жестом показал Пожилому, чтобы он приглядывал за Тиком. Пожилой по факту не был пожилым, парень лет 30-35. Худощавый, жилистый, весьма подвижный и живой, всегда на бодряках. Предыдущий командир группы пророчил ему великую славу и минимум должность командира группы. Почему бы и нет, думал я. Пожилой явно получал удовольствие от всего происходящего. Тогда на сопках командир сказал про него: «Человек войны!» И я с ним полностью согласен. Как человек войны, Пожилой позже ловко увернулся от движения в головном дозоре. Нет, он не струсил, просто он быстро соображал и понимал, где стоит находится при данных обстоятельствах, а где не стоит.