Выпутываю бедолагу из кустов и за шкирку тащу его через дорогу, чернявый тянет за трос и мы пересекаем дорогу.
В тот момент мне казалось, что я видел как пули били по бетонке рядом со мной и это было как-то медленно. Тащим раненого к своим. Противник не решается пересекать бетонку и отходит. Дотаскиваем трехсотого до своих, Скорый жгутует раненого, ставит промедол. Я захожу вглубь посадки. Ерган так и лежит под деревом, с ужасом смотрит на меня. Странно, но мне наплевать на него, смотрю на него как на что-то мерзкое. Поворачиваю голову и вижу бородатого бойца, который пытается с кем-то связаться по рации. Из рации на него кто-то орет и приказывает занять какую-то точку, грозит расстрелом. Я подхожу и спрашиваю: "Вы что, первый день как из Молькино?" Он говорит, что они не из Молькино. И да, что они первый день, только зашли и им указали точку и сказали ее занять. Другой информации у него нет. Я пытаюсь выяснить кто они вообще такие. Меня отвлекает шум двигателя машины. Мы быстро тащим раненого туда, куда безопасно может подъехать машина эвакуации. По факту у нас двое трехсотых из новой группы и оба с осколочными ранениями, один в руку, другой под колено. Быстро грузим их в жигу, машина уносится. Новые рассказывают, что подошли вплотную к вражескому укрепу и их не положили только из-за того, что хохлы просто одурели от такой наглости и даже подумали, что те пришли сдаваться. Парни среагировали грамотно, одну гранату удачно забросили в окоп и начали оттягиваться. А вот вторую гранату кидать не стоило. В лесном массиве плохая затея гранаты кидать. Так и получилось, граната отскочила от дерева и полетела в сторону ее кидавшего, двоих ранило. Доходим до лагеря Фанума. В лагере наш командир Ал разговаривает с Ерганом, тот рассказывает Алу как он героически спасал группу новых. Я подхожу к Алу, Ерган сразу сваливает куда-то за дерево. Показываю на командира новых, тот сидит на земле в полной растерянности. Подходим, Ал достаёт гаджет и вместе с бородатым начинают смотреть куда им надо идти и какую точку занимать. Точка получается правее от нашей группы. Слышим в отдалении звук двигателя. У Ала ожила рация: "Ал, Тумке, Ал, Тумке, в вашу сторону по бетонке движется танк пид*ров. Как принял? Танк к вам идет." Ал вопросительно смотрит на Скорого, тот разводит руками: "У нас ничего нет против брони, вчера всё кончилось." В этот момент танк начинает работать по посадке. Бах, метрах в ста разрыв. В этот момент из-за дерева с поросячим визгом стартует Ерган и мчится в тыл. Я не преувеличиваю, он именно визжал. Ал недоумевающе смотрит на это животное, потом на меня, я смеюсь. Бах 💥 разрыв уже ближе, танк едет по бетонке и разбирает нашу посадку. Уже не смешно. "Оттягиваемся", - командует Ал, и мы тоже бежим по посадке, новые бегут вместе с нами. Бах ещё ближе. Мы добегаем до вчерашнего укрепа, прыгаем в окопы. Ал выходит по рации на Тумку и даёт задачу долбить танк из РПГ как только тот пройдёт их позицию. Но танк дальше не пошёл, начал отходить обратно. Мы выдвигаемся в наш лагерь, новых забираем с собой.
Подходим к нашему лагерю. Ко мне выбегает Якут, он рад, что я жив. Якут рассказывает мне, что хохлы открыли по ним огонь и прострелили его штаны и трофейную куртку, которые он повесил сушиться. Потом говорит: "Ты начал орать и мы подумали, что хохлы взяли тебя в плен и заставили кричать, чтобы мы не стреляли." Я смеюсь и спрашиваю кто придумал такую дичь, Якут кивает на Шубу. Шуба потупился и сказал: "Ну я им из пулемёта насыпал." Я засмеялся. Я не стал говорить, что стрелял Чернявый, новые и так были подавлены, а Якут по-любому бы наехал на него из-за куртки.
Ал ругался на Бородатого: "Ты понимаешь, что мы к этому укрепу, сутки ползли, чтобы нас не обнаружили. Сутки! А тут вы по дороге, добрый день, к вам можно? Кто вас вообще сюда послал?" Бородатый называет позывной и опять связывается со своим командиром, ему опять повторяют задачу. Я беру у Бородатого рацию и пытаюсь связаться с нашей рацией, ничего не выходит. Рации не коннектятся. Ал с Бородатым смотрят как лучше группе новых зайти на их точку.