СИНДРОМ

Синдром!? Конечно, ничего в нашей жизни не происходит без следа. Любое событие, плохое, хорошее, оставляет след в памяти. Так и война оставила свой след в моей памяти. Но так как между передовой и отправкой домой у меня был госпиталь, а потом тыловая работа, то я сумел перебеситься до приезда домой. Самое тяжелое время в плане синдрома это было в госпитале. Я не мог спать на кровати, я просто падал с нее и куда-то полз, полз в полубреду занимать круговую оборону. Но это тоже было не долго, ночи две или три. Но вот на кровати я спать смог только когда приехал домой. Даже находясь в тыловом районе, где люди спали на кроватях, я не мог себя заставить так спать. Спал всегда на полу и всегда с гранатой. Можно ли это считать синдромом, я не знаю. Да и честно сказать, я бы и по приезду домой спал бы на полу, но просто не хотел пугать близких, да и гранаты уже не было. Я всеми силами пытался показать, что всё прошло без следа.

Да и само собой на войне я не выпил ни грамма алкоголя. В том подразделении, где мне повезло работать, выпивать это был лютый зашквар. Поэтому по приезду домой, а приехал я 30 декабря, я очень настороженно отнёсся к алкоголю. Выпивал по чуть-чуть. Серьёзно я разрешил себе выпить только когда уехал один к себе в дом. Дом в пустой деревне и никого. Накрыло ли меня флешбеками этого я не помню. Помню, что плакал. Больше такого не было. Видимо в ту одинокую ночную пьянку в зимней пустой деревне я навсегда попрощался с войной, но я ничего не забыл. Образ улыбающегося Мельбурна, уходящего за подмогой, так и не вернувшегося назад, останется у меня перед глазами навсегда. Именно гибель этого замечательного парня и стала той самой трещиной, в которую просочился синдром.