Женька убирает одну пачку в подсумок. И трясущейся рукой, открывает вторую, вставляет сигарету в рот, прикуривает, затягивается и продолжает:

- Наши к нам тогда пробились, пришла машина эвакуации, туда загрузили Рэмбо и Пожилого. Пожилому к тому времени ещё осколками ноги посекло. Ты на той машине не поехал, если помнишь, места не было, они должны были ещё двоих забрать в соседней посадке. Решили вначале тяжелых отвезти. Машина ушла, но не доехали, попали в засаду. Рэмбо с водителем погибли сразу. Пожилой себя гранатой подорвал, попрощался по рации и подорвался. Мир, Бурят и Тик контужены, но целы тогда были. Про Ала и Чапу узнали потом. Они под обстрел попали, когда рации несли на перепрошивку. Чапа погиб. Ала в блиндаже завалило, он через сутки только к нашим позициям вышел контуженный. Меня позже зацепило в ногу, вот теперь тут охраняю, скоро домой поеду, - сказал Женька и улыбнулся.
Я улыбнулся в ответ. Мы обнялись и я запрыгнул в машину.

Ехал молча. Я вспомнил Якута. Он тогда позвонил из госпиталя моей жене. Жена рассказывала об этом и смеялась. Говорит, звонит человек, по-русски говорил со странным акцентом и спросил её:
- Вы муж Алексея, да?
Она говорит:
- Ну, не совсем как бы муж... Жена.
- Ой, да, то есть жена, жена...
Якут начал сокрушаться и ругать себя, потом смеялся и сказал, что со мной всё хорошо. Потом попросил мне передать, что у него всё хорошо, руку спасли и он летит в Россию. Больше я про него ничего не слышал.

Тот его телефон, что я записал, был в бронике, а броник злодеи похитили в госпитале. На тот номер, с которого он звонил жене, я перезванивал. Этот человек Якута не знал, Якут просто попросил телефон, чтобы позвонить. Надеюсь, у него всё хорошо. Надеюсь, что он больше не вернулся на Фобос.