Шелест решил действовать ночью: выдвинуться вчетвером через посадку и поле, занять позицию в воронке в 150 метрах от противника, вести наблюдение, а также корректировать огонь своей арты. Вышли около 11 вечера и спустя 3 часа добрались, расположились в воронке, которая была привалена деревцами, а к утру замаскировались еще лучше.
Скрытно наблюдая за противником в течение дня, Шелест решил, что в скором времени у них будет ротация, а значит, в этот момент можно запросить огонь артиллерии и накрыть всех разом. Ночью, когда противник скопился на позиции, Тимоха запросил огонь Д-30 и «Гиацинтов», которые положили точно в цель полтора десятка снарядов.
Получили разрешение отходить с места: первыми уходят Кот и Шанхай, после - сам Шелест и Топаз. Когда Кот и Шанхай добрались до посадки, настала очередь следующей двойки, и в момент, когда Шелест и Топаз стали вылезать из воронки, пошли прилеты. Шедший первым Топаз, схватился за плечо, стал оседать на колено и сказал: «Командир, я триста…»
Затащив его назад в воронку рывком, Тимоха стал оказывать помощь: кроме предплечья, кровотечение было в районе середины бедра левой ноги. Разрезал ножницами штанину: рана большая, рваная, видимо большой осколок зашел. Оказав помощь и вколов промедол, Тимоха продолжал думать, что делать дальше, как отходить. Казалось, что прошла целая вечность, на деле же - 5-7 минут. Вызывать остальных он не стал: могут попасть под огонь, а значит могут быть новые трехсотые. Вытащив Топаза из воронки, Шелест прицепил к нему карабин и стал вытягивать: уже через 20-30 метров Тимофей был мокрый до нитки: протащив его еще метров 40, Тимоха решил нести его на себе.
Несмотря на повязки, кровь продолжала просачиваться, и Тимоха чувствовал, как, кроме пота, его одежда становится мокрой от крови его бойца. Каждые 100-150 шагов он останавливался, чтобы восстановить дыхание: через 2-3 минуты шел дальше. На каждой остановке твердо был уверен, что пора бросать курить, на что Топаз шепотом отвечал, что это лишь до первой постановки задачи у командования. На четвертом переходе послышался свист 120-мм мины, которая прилетела несколько дальше их, следом - еще три прилета. Спасибо, что все мимо.
Топаз, браток, прошу тебя, потерпи. Идти будем без остановок, иначе домой не попадем, останемся в этом поле навсегда.
Наконец дошли до посадки, Шелест давно шел исключительно на морально-волевых, плохо соображая, что делается вокруг. Все лицо заливал пот, от усталости он с трудом удерживал себя и Топаза, руки и колени подрагивали от нагрузки.
Дотащив Топаза до дерева, Шелест рухнул возле него. Пролежав так несколько минут, каким-то неимоверным усилием он заставил себя подняться. Голова шумела, руки и куртка были в крови Топаза. Придя в себя, сняв шлем, Тимоха встал на колени и решил осмотреть Топаза: тот был безразличен ко всему, не реагировал на вопросы, его бил озноб от холода и потери крови. Весь путь от воронки до дерева занял у них 2.5 часа.
Сориентировавшись на местности, он вышел на Шанхая и сказал, куда им выдвигаться. Вскоре прибежали парни с фельдшером и носилками. Погрузив Топаза на носилки, меняя друг друга, его понесли к позициям десантников, откуда увезли к медикам. Начинался рассвет.
«Шелест. Вернуться вам пацаны…».
Издания фонда «Русские Витязи».
@okspn