Ротный, придя накануне вечером с оперативного совещания, сообщил нам, что вертолеты подойдут в количестве четырех штук с 13 до 14 часов дня.
Нам в кои то веки не надо продирать глаза в три часа ночи, стремительно глотать гигантские объёмы крепчайшего горячущего кофе и натужно запихивать в себя шматья тушёнки с хлебом, пытаясь совместить ночной завтрак с завязыванием деревянных военных ботинок и попыткой не забыть бы что-нибудь в густом водовороте подразделения, собирающегося на выход, одновременно, в сорок с лишним, не самых худых личностей.
В любом случае, мы всей зелёной стриженой оравой сидим по стремительно нагревающимся палаткам и с дремотным видом банально бездельничаем, ожидая раннего обеда. Солдат спит, а война идёт, это правило работает во все времена и действует безотказно и нравится всем, без исключения.
В соседней же, группе командир решил погонять народ ещё раз, отрабатывая скоростную высадку из вертолёта. Мы с сочувствием поглядываем на сослуживцев - неудачников, а также, украдкой - на своего командира: не придёт ли ему в голову такая же бестолковая мысль?
Из старшинской палатки на свет божий выходит Василич в выцветшей панаме-афганке, с каким-то свёртком в руках. Оглядев диспозицию, он проникается преждевременными страданиями бойцов, изображающих стремительное покидание вертолёта, и советует группнику – молодому старшему лейтенанту Максу:
- Ты людей-то не загоняй раньше времени, а? Им же потом как топать-то, по горам с набитыми ногами? Угомонитесь, посидите, чайку запарьте лишний раз. Набегаться ещё успеете.
Запыхавшиеся бойцы с тайной надеждой и благодарностью поглядывают на старшину – отца родного: выручай, мол, батяня. Макс недовольно морщится в сторону старшины. Его группа – его вотчина и посягать на неё – против законов, уставов и правил. Отвечать за всё происходящее в группе и вокруг неё, в итоге, опять же – ему, на духовские мины и стволы переть – ему и бой принимать – тоже ему, в случае чего, поэтому в работу командира группы посторонним можно вмешиваться только в самой крайней необходимости. К тому же, это его первая командировка и Макс рвёт поводья, чтобы показать себя толковым и грамотным командиром. Бойцы, добрым старшинским словом, освобождённые от повинности прыгать и скакать на набирающей силу, дневной жаре, разваливаются тюленями там же, где и бегали только что, покидав под головы рюкзаки и сложив в «быструю» пирамиду оружие.
Но, вдоволь насладиться кавказским свежим воздухом и тишиной не удаётся не им, ни нам. Из штабной палатки кубарем катится посыльный, махая руками, как штурмующая объект, вертушка - лопастями. Ещё на бегу он громко кричит:
- Подъём! Вертухи вышли! Время – пятнадцать минут!
Мы дружно подпрыгиваем, кто-то опрокидывает недопитую кружку с чаем, и покрывает её чернющим русским матом, слышны команды сержантов и замков, из своей палатки выходит ротный и главой львиного прайда ревёт:
- Построились! Оружие зарядить! Командиры групп – доложить о готовности!
Суета постепенно завихряется, ускоряется, танец готовящихся к бою людей становится всё осмысленней и организованней, наконец, все замирают.
- Готовы! Готовы! Готовы! Готовы! – все четыре группы к высадке и выполнению боевой задачи готовы.
Сердце застучало сильнее и быстрее, дыхание участилось, в ногах появилась предательская дрожь. В кровь впрыскиваются запредельные дозы адреналина, организм готовится к неимоверным нагрузкам, тяжёлым испытаниям, к потерям, боли, или даже – возможной гибели в самое ближайшее время.
Со стороны Ханкалы уже слышится рокочущий шум подходящей к лагерю, авиации, воздух, вдруг, стал упругим, напряжённым, запахло тревогой и опасностью, в голову полезли всякие глупые мысли и воспоминания.
Начало 2000-х, убытие групп 67-й бригады спецназа ГРУ на задачу в район Шелковской.
Jarus88 - заместитель командир разведгруппы 67-й бригады спецназа ГРУ во время второй кампании в Чечне.
@okspn